Право на любой ход

Вот передо мной единственный, любимый, которого ждала, может быть, всю жизнь… Но потом ужасаюсь, что в мужчине из сновидения вдруг проступают черты моего нынешнего мужа, превратившего не так давно нашу семейную жизнь в ад. Тут же пугаюсь своих мыслей, адресованных в пространство. А не влюблюсь ли я в собственного мужа, как раньше. Танец со смертью слишком притягателен… Тебе ли не знать! Свят, свят, изыди!.. Не нужны мне его объятия. И другие мужчины тоже не нужны, потому что чувствую последнее время, как тонкая кожа, прикрывающая раньше мою чувствительность и чувственность, исчезла, растаяла, испарилась… И если раньше я ощущала себя в этом безжалостном мире без одежды, то теперь случилась разительная перемена: я без кожи! И каждое прикосновение извне отдаётся болью…

– Да, Иришка, вижу, что у тебя всё слишком запущенно… А если попытаться с кем-то пересечься, влюбиться хотя бы ненадолго, может, тогда тебя и отпустит? Может, и обида на мужа пройдёт?

– Не знаю…

– Или займись чем-то… Пиши, опять же.

– Машуль, так в том-то вся и беда, что не пишется. Раньше я хоть в творчество с головой уходила. Помнишь, мы с тобой перезванивались? Мне тогда кое-кто посоветовал переключиться с моих любовных романов на исторические…

– Оттого, что они станут историческими, ничего не изменится. У тебя – не изменится. Они всё равно останутся про любовь. Только эпоха, антураж поменяется. Ты тогда по телефону спросила, кем тебе заняться из исторических персонажей. Помнишь, ты мне рассказывала о своей бабушке, Лукерье Золотой, которая жила в Питере на стыке прошлого и позапрошлого веков, во время Октябрьской революции?

– Конечно, помню, только это была не бабушка, а прабабушка.

Невероятная личность! Сильная! Представляешь? У них чайная была на Лиговке в Питере – известный бандитский район, – так она от шантрапы отстреливалась, когда мужа забрали в армию, а их с детьми хотели ограбить. А одну из любовниц мужа она облила керосином и подожгла…

– Да-а-а… Сильна! Не в неё ли ты такая бунтарка?

– Может, и в неё.

А с другой стороны, у меня и цыганская кровь есть, так что неудивительно, что я не могу никому подчиняться. Меня иногда удивляет, что цыгане ко мне никогда не подходят. К другим липнут, а ко мне – нет. Подчинилась я единственный раз в жизни – своему нынешнему мужу… И вот вам – плачевный результат: чуть жизни не лишилась. Теперь – ни за что!

– Опять ты меня с мысли сбила. Всё у тебя опять скатывается в обидки.