Мандарины моей планеты. Сборник повестей и рассказов

И показал пальцем куда-то вверх влево…

Что такое «звёзды» – я теоретически знал.

Когда я только пошёл в первый класс, нас, первоклашек, водили в корабельную рубку. Там, на огромном проекционном экране, нам продемонстрировали Путь Корабля, который состоял из семнадцати прыжков – от далёкой планеты под названием Земля до моей родной планеты. Чёрное пространство, в котором оказывался Корабль между прыжками, было усеяно огромным количеством разноцветных блёсток, завитушек и тонких струек – почти таких же красивых и завораживающих, как искорки и разводы на теле искупавшегося в мандариновом соке в сезон Красной Луны.

Вот такие искорки и блёстки и зовутся звёздами. А завитушки – галактиками.

На нашем небе ни тех, ни других не видно, так как над нами оно никогда не бывает чёрным или, хотя бы, фиолетовым. Бывает желтым, зелёным, красным. Бывает даже радужным – в Трёхлуние, в новое начало сезона Осенних Ветров. Но тёмным или чёрным – только на противоположной стороне планеты в это самое Трёхлуние.

Но в это время не найдёшь ни одного психа, кто согласился бы побывать там…

Папа мне как-то говорил, что система, где мы живём – совершенно невозможная и неправильная. Мало того, что под двухметровым слоем песка и энергокапсул на делянках – сплошной металл на несколько миль вглубь. К тому же – место центрального светила в системе занимает наша планета, совсем малюсенькая по сравнению с тремя Лунами, которые кружат вокруг неё по разным сумасшедшим орбитам.

И являются, по сути, очень крохотными звёздами, которые по очереди и освещают постоянно нашу планету.

Я тогда не поверил папе – какие же Луны звёзды? Вон они какие огромадные! А звёзды – это такие крохотные сверкающие точки…

В общем, я понял, что отец почему-то не хочет говорить мне правду – и придумывает всякие небылицы. Ну и пусть! Может, часть его работы наследственным Безопасником и заключается в том, чтобы не говорить всей правды…

Я благополучно забыл и об этом разговоре с отцом, и о его беседе с дядей Свеном – меня тогда больше беспокоило возникшее вдруг повышенное внимание к Джей.

После похода за мандаринами, когда я увидел её в новом, чуть просвечивающем, голубом сарафане, мне вдруг стало ясно, что более красивой девчонки в нашем посёлке я не видел. Пусть у неё и маленькая – как у детсадовских малышек – грудь. Всего-то третий размер.