Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

Глядел, как пьяные мужчины

Носилки чуть не у земли

До белой с надписью машины,

Ругаясь матерно, несли.

Мотор сначала фыркал, торкал,

Потом, заладив как ханжа,

Заныл и покатил под горку,

Бабахая и дребезжа.

А он понёсся вслед газели

Меж дач, просёлком, большаком,

До пены и до дрожи в теле,

Тоской к хозяину влеком.

Но где ему с его судьбою

Авто летящее догнать,

Когда срослась кость кочергою

И не докармливала мать.

При том, что гулко так и часто

Ещё не било сердце в бок,

И он вернулся на участок,

И у калитки мёртвым лёг.

А ты, отпраздновав поминки,

Сороковины, через год,

Хотя не скажешь без заминки,

Решила – этот подойдёт.

«Догорает последняя свечка…»

Догорает последняя свечка

И, желаньям моим вопреки,

У судьбы не отнять ни словечка,

Ни тем более полной строки.

Что написано, то и зачтётся.

Да уже зачтено: без затей

Называют меня инородцем

На отчизне холодной моей.

Мол, лицом ни в отца и ни в деда

И примера с них брать не спешил,

Разве что не убил и не предал,

Но и не по-хорошему жил.

И гуляя в обнимку с лукавым,

Золотые надежды губя,

Не нажил ни богатства, ни славы,

Чтобы сделать счастливой тебя.

Но на слёзы и боль невзирая,

Не хочу и не спорю с судьбой,

Столько лет отводившей от края

С леденящею тёмной водой.

«Дожидаясь подруги своей…»

Дожидаясь подруги своей,

Огорчён, озабочен и жалок,

Бросил он у закрытых дверей

Аккуратный букетик фиалок.

Значит, снова почти до утра,

Сколько хватит здоровья с упрямством,

С ним разделит окурков гора

Одинокое горькое пьянство.

А случится ночною порой,

В миг прозренья немыслимо краткий,

Сочинит он сюжетец такой,

Что забудет её без оглядки.

И одно станет в сердце гореть

Посильнее псалма и намаза:

Как бы в книгу судеб посмотреть

Хоть бы скошенным краешком глаза.

Там меж строчек людские пути

От зачатья до смертного края

И заклятья, как их обойти,

И, греша, удостоиться рая.

Знать бы пулям и петлям о том,

Не пришлось бы по баням и тирам

Рвать судьбу, как прочитанный том,

За фанерною дверцей сортира.

«Дорогой, из быта астраханского…»

Дорогой, из быта астраханского,

Из широт едва ли что не рай,

Прихвати хорошего шампанского

И ко мне на север приезжай.