Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

Приезжай к товарищу пропащему,

Несмотря на ветер и мороз,

Погулять, как встарь, по-настоящему,

Во всю силу, надолго, всерьёз.

А потом, когда луна засветится

Или надоест бухать двоим,

Мы Большую с Малою медведицей

Выпить брудершафт к нам пригласим.

И не дай им, боже, кочевряжиться –

В два ствола напомним небесам,

Что бывает, если кто откажется

Заглянуть на праздник в гости к нам.

Если же ещё чего захочется,

С иностранных сайтов, например,

Позвоним, приедут переводчицы

На любую сумму и размер.

После, в раже, в небольшом подпитии,

Выйдем прогуляться меж домов,

Совершив последнее открытие

На глазах растерянных ментов.

И пусть до обеда в заточении

Будем ждать неправого суда,

Но запомнит наше приключение

Этот городишка навсегда.

«Дождь пошёл вперемежку с крупою…»

Дождь пошёл вперемежку с крупою,

Стопроцентно удачу суля,

Лишь не дрогни, рука, с перепою,

И осечься не сметь, капсуля.

Мастерами расставлены точно

В снег по грудь косяки профилей

Под сияющим солнцем полночным,

В майский день, что не знает ночей.

Вот и гуси, за стаею стая,

Сыплют с тёплых китайских озёр,

Предпочтя чужеземному краю

Заполярный родимый простор.

Чтобы вовремя отгнездоваться,

Подрастить хлопунцов и потом,

На крыло их поставив, подняться

На порывистом ветре крутом.

Но куда им до магнумских новшеств!

И господь вряд ли в силе помочь

В миг, когда на картечь напоровшись,

Загогочут и кинутся прочь,

И, оправившись, духом воспрянут,

Набирая потерянный лёт,

Иль подранками в сторону тянут,

Или мёртвые бьются об лёд.

А потом кто-то сделает снимок

И на кровь выпьет граммы свои,

Закусив золотым апельсином

После сала домашней свиньи.

«Должен не кто-то, а лично сам…»

Должен не кто-то, а лично сам

Встать и ударить он

Волчьей картечью по злым глазам,

И поменять патрон.

После не в яму, не в чистый луг,

Сколько бы не был нем,

Членораздельно и внятно вслух

Всё рассказать всем.

Господи! Дай нам хоть одного,

Способного сделать так,

Чтобы рассеялось бесовство

И отступил мрак.

Боже! Грехи ему отпусти,

В водах своих омой,

Если не поздно ещё спасти

Падший народ мой.

«Душа твоя открыта неспроста…»

Душа твоя открыта неспроста.

В ней царствуют покой и постоянство,

Она легка, воздушна и чиста,

Как кукла из японского фаянса.