Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

И знают все, что ты наверняка

Её достойна поступью и взором,

Ты так чиста, воздушна и легка,

Как кукла из китайского фарфора.

Но мир вокруг циничен, зол и груб,

А куколки хрупки и уязвимы,

И не спасёшься ты от пьяных губ,

Хотя и будешь звать его любимым.

«Дым над городом, над полями…»

Дым над городом, над полями,

Впрочем, трудностей не чиня,

Просто вспомните: рядом с нами

Ингушетия и Чечня.

Боже праведный, это ж было,

А потом закрутило так,

Что, казалось, навек отбило

Жажду драки у забияк.

Обещали кому угодно:

Никогда, никогда, никогда,

Так в движении сумасбродном

Оглянитесь же, господа.

То не тучи темны от града,

И хотя далека беда,

Просто вспомните: с нами рядом

Адыгея и Кабарда.

«Дьявол, видимо, выбрал нас…»

Дьявол, видимо, выбрал нас

Двух, единственных в целой России!

Не случайно – в который раз,

Словно вижу тебя впервые.

Грудь и бедра, и тонкий стан,

Как положено быть фигуре,

И, приложенные к устам,

Пальцы в розовом маникюре.

Не с иконы и не с лубка:

Туфли, платьице да косынка,

Пусть подвыпившая слегка,

Но – картинка.

Об одном, даже зубы свело:

Я прошу, чтобы не было хуже:

Брось позорное ремесло,

Коли я в твоём будущем нужен.

Или ты лишь играла, когда

Подавала горячую руку

Без кокетства и без стыда,

Как в охотку вступившая сука.

И заранее зная ответ,

Улыбаясь, как будто в поблажку,

Свой расстегивала жакет,

А на мне разрывала рубашку.

То ль намеренно, то ль невзначай,

От безумия губы спекутся,

Если это любовь – отвечай:

Что тогда в этом мире паскудство?

Не спроста дьявол выделил нас,

Двух, единственных в целой России –

Вот я гляну в последний раз

И увижу тебя впервые.

Грудь и бедра, и тонкий стан,

Как положено быть фигуре,

И, приложенные к устам,

Пальцы в розовом маникюре.

Но возьмёшься за старое, мразь,

Зря ли куплен тэтэшник на рынке,

Вот и ляжешь в осеннюю грязь,

Как и должно дешёвой картинке.

Е

«Евангелие мучу до утра…»

Евангелие мучу до утра,

Заучивая целые страницы,

Хотя меня осенняя пора

Зовёт скорей в сегодня возвратиться.

Зелёною листвою застлан мох,

Ей жить да жить, но северное лето

Короткое, как человечий вдох,

Похоже, и не думает про это.