Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

Моя болезнь прописана природой,

Процентов где-то восемьдесят пять,

А остальное – водка, нервы, годы

И то, что не могу тебя обнять.

Так и живу, не в силах повиниться,

Сколь ни хочу гордыню победить,

На свете этом одинокой птицей,

Которой проще каркать и вредить.

Тем более, чего там мне осталось –

Туман стихов да блеск клавиатур,

Когда играет роль такая малость,

Как перепад ночных температур.

«Здравствуй, бархатное утро!..»

Здравствуй, бархатное утро!

Значит, снова ночь прошла

И в серебряные росы сконденсировалась мгла.

Здравствуй, солнце!

Звёздной речкой описало ты дугу,

Чтобы алый парус вспыхнул на восточном берегу.

Здравствуй, жизнь!

Люблю и славлю, как бываешь ни горька,

До последнего мгновенья – взгляда, вдоха и глотка.

Здравствуй, милая!

Я снова возвращусь к твоим ногам,

Ну, а то, что слаб и болен, даже вида не подам.

Здравствуй, счастье!

Счастье жизни, солнца, утра и – живой,

Неразмененной подруги с поседевшей головой.

Так чего ворчу и хнычу,

И чего ещё хочу,

Если всё, что нужно людям, мне сегодня по плечу.

«Зельем добрым начинены…»

Зельем добрым начинены

Печи огненные, и так:

Не укроешься у жены

И не спрячешься меж гуляк.

А вода кипит в сто ручьёв,

А от масла дым, гарь и смрад,

И не выручит даже отчий кров,

Как не спас тогда божий сад.

Зелья дьявольского полно,

Не затушишь и не смягчишь,

Кто не пробовал – всё равно:

Разгорится сильнее лишь.

Вот и думаем, как нам быть,

За здоровьем следя своим,

И чтоб было чем заплатить,

Продаёмся и шестерим.

«Заумь листьев, ветерком гонимых…»

Заумь листьев, ветерком гонимых,

Белый стих лебяжьего крыла,

Как всегда, но прохожу я мимо,

Сколько бы ни пела, ни звала.

Я тебе от сердца благодарен,

Как забыть: полночная свеча,

Гибкий стан и взгляд манящий карий

Из-за в белом свитере плеча.

Навсегда останутся со мною

Бархат губ и шёлк густых волос,

Дрожь и боль горячею волною –

Всё, что испытать нам привелось.

Но не думай в прошлое вернуться,

Если получилось так у нас:

Это ветви бесконечно гнутся –

Человек ломается на раз.

Ну, а я, храня о прошлом память,

Трезв, свободен, весел и здоров,

На лугу ромашек поздних замять,

В небе звёзды – сорок сороков.