Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

И день прошедший видя на снегу,

Почти пройдя, как и замыслил, путик,

Отделаться от мысли не могу,

Что я мишень в пристрелянном маршруте,

Где ствол ведёт надёжная рука,

В плечо вдавив протекторы приклада,

Уверенная, что наверняка

Меня достанет с первого заряда.

Будь проклят этот год и день, и мразь,

Нам лгавшая о том, что люди – братья:

Когда рука с оружием срослась,

Она не приспособлена к объятьям.

Поэтому, умерив крови бег,

Замедлю шаг, не замедляя хода,

Приглядываясь из-под пухлых век

С поправкою на возраст и погоду.

Нам для двоих средь тундры места нет –

Так было, есть и будет в мире вечно:

Поземка замела вчерашний след

И заметёт сегодняшний, конечно.

Ну, а пятизарядное ружьё,

Одно из двух, как это року надо,

Одно из двух – его или моё,

Решит задачу с первого заряда.

«Зной безумствует, жжёт который день…»

Зной безумствует, жжёт который день.

И ни дождика, и ни тени,

Ночью кажется – расцветёт сирень,

Утром выглянешь – нет сирени.

И ничьей нельзя отыскать вины,

Как ни мучишься – нет ответа,

Несмотря на то, что конец весны,

Завтра первое, завтра лето.

Снова год прошёл. Ах, какой был год!

Сколько предавших и умерших,

Будто дьявол взял землю в оборот,

Как лазутчиков брали в СМЕРШЕ.

А вокруг палит зной который день.

И ни дождика, и ни тени.

Ночью кажется – расцветёт сирень,

Утром выглянешь – нет сирени.

Лишь вороний гай – и о чем шумят,

Если встретятся даже двое:

Или молятся богу невпопад?

Иль скандалят у водопоя?

Впрочем, и у нас радость впопыхах,

Да не радость, а отголосок,

Весть из прошлого о других годах,

Что глядят на нас с чёрных досок.

Не поэтому ли который день

И ни дождика, и ни тени.

Ночью кажется – расцветёт сирень,

Утром выглянешь – нет сирени.

И

«И покуда гром не грянет…»

И покуда гром не грянет

Неизбежный, страшный, тот,

Кто в глаза мои заглянет,

Дорогою назовёт?

Ты ушёл, не обернувшись,

Как всегда ломая бровь,

Мой кумир ночей минувших,

Неизбывная любовь.

Чем тебя я обделила,

Что тебе не додала,

Родненький, хороший, милый,

Сердце выжегший дотла.

А ведь ты меня с собою

Уносил в такую высь,

Где мы клятвой гробовою,

Вечной жизнью поклялись.

Побожились словом сладким

Быть, как крылья соловья,

Нас венчавшего украдкой

У тенистого ручья.