Длинный день после детства

Я выпросил у родителей ключ от почтового ящика и теперь каждое утро, собравшись в школу, проверял его, предвкушая письмо в непривычно-продолговатом иностранном конверте с чередующимися синими и красными ромбиками по всему периметру и большой красивой маркой в правом верхнем углу. Возможно, даже из Германии или другой какой незнакомой мне страны. Наверное, месяц или два ждал я этого письма – затем ворох новых забот и событий захлестнул воображение под завязку, вызволив из этого тягостного ожидания.

Короче, письма от девочки Гульнары я так и не получил ни тогда, ни позже.

Возможно, оно и к лучшему – не представляю, что бы я ей на это письмо ответил.

    1.09.04 – 21.05.17

Урок английского

Давний апрельский школьный день – полунемое любительское кино, бесплотный след тарахтящего проектора на распятой наволочке…

В духоте шестого урока – одиноким бесформенным темно-синим айсбергом над четвертой партой у окна – чувствовать, как в текстильной броне пиджака потеют подмышки, – глубоко и печально вдохнуть, силясь поймать запах, и, поймав, заерзать на фанерной плоскости стула, немилосердной к ягодицам…

Немало уже изведано, право: если разом закрыть глаза – затем снова открыть широко – затем, пока никто вокруг не видит, зажмурить опять, с силой сомкнув веки, – тогда все поплывет наперекосяк, словно бы становится живым: белая дверь с приколотым двумя кнопками графиком дежурств (две другие давно выпали и выметены вместе с мусором прочь); окна, с осени заклеенные нарезанными вручную полосками пожелтевшей бумаги, из-под которых выбивается уже то тут, то там слежавшаяся почерневшая вата; четыре соседние парты – две спереди и две справа через проход; висящий на стенке рядом с портретом Диккенса красный пластмассовый горшок с чахоточным аспарагусом в железном кашпо, обильно посыпаемый мелом всякий раз, когда кто-то выходит к доске… Кроме того, еще можно легонько надавить на правое веко указательным пальцем – чуть-чуть, не больно – тогда быстро пойдут цветные круги во все стороны: сиреневые, красные, зеленые, оранжевые – как вывески на улице ночью…

…Противный скрип отодвигаемых стульев разом:

– Good afternoon, children…

Пауза, затем – хор нестройных голосов, заученно бурчащих в ответ:

– Good afternoon, Надежда Алексеевна…

– Sit down, please…

Вновь стульями елозят по линолеуму пола: садятся.

– Attention, children!.. Who is absent today? Авдеев?..