На пути к истине

Головоломка и только! А в последнее время отрабатывали ещё одну версию, версию ночного похождения какого-нибудь сумасшедшего маньяка. Но наши местные психиатры лишь посмеялись, таких, мол, на воле не держим и из психушек на ночные прогулки не выпускаем. Вот так, разбирая версию за версией, и заехали в тупик. И по сей день выбраться из него не можем. Это всё, что я знаю. Ну а об остальном вы уж с Сергеем Васильевичем потолкуете…

– Конечно, Александр Петрович! Благодарю вас! – уважительно кивнул ему Шамсиев, удовлетворённый полученной информацией, и стал медленно подниматься со стула.

– У него, – показал прокурор на Вахрамеева. – Можешь забрать сейчас же. А ты, Серёжа, сдай все другие дела Карпатову и начинай с сегодняшнего дня помогать Булату Галимовичу. Перейдёшь, так сказать, временно в его подчинение. А я съезжу сейчас к Прокофию Ивановичу и доложу ему о прибытии следователя из Москвы. А у тебя, Булат Галимович, нет желания лично представиться ему?

– Нет, благодарю. Как-нибудь потом… – деликатно уклонился от его предложения Шамсиев.

– Да, сдал, сильно сдал шеф, – заметил сочувственно Вахрамеев, когда они, выйдя из кабинета прокурора, остановились на минутку в коридоре. – А каков был хват! Светлая голова! Сломали его… Два года назад расследовали мы дело директора здешнего ресторана, взяточника, ворюги. Горком тогда здорово теребил Трифонова. Кому-то из областных чинуш не нравилось, что дело пойдёт в суд. Но Александр Петрович настоял, хапугу осудили. Зато потом шеф схлопотал подряд два выговора по партийной линии.

– Что ж, знакомая ситуация! – грустно улыбнулся Шамсиев. – Не зря же говорят, прокурор у нас независим и подчиняется только обкому. Не закону, к сожалению…

– А что, на вас там тоже нажимают?

– Ещё как! И пресс, пожалуй, потяжелее и посильнее, и уж если нажмут, то, верно, живьём из-под него не выберешься…

Когда они вернулись в кабинет, Шамсиев сел в своё кресло, а Вахрамеев долго стоял возле окна, будто пытаясь что-то разглядеть в зелёной гуще сада.

Озабоченность местного детектива была понятна Шамсиеву. Ведь ещё там, в кабинете у прокурора, Вахрамеев сидел молча, не проронил ни слова. Теперь же, когда ему предстояло отдать уголовное дело приезжему следователю, отдать после того, как он потерпел фиаско, его, вероятно, навещали не лучшие мысли и чувства.

Наконец Вахрамеев отошёл от окна и открыл сейф.