Легенда о сломанном городе

Вдохнул кисловатый морской воздух полной грудью, так жадно, что закашлялся. Теперь мне стало казаться, что и не было этих десяти долгих лет, проведенных в крепости Тармин, что это не я заживо гнил в вонючей, пропахшей потом и дерьмом

камере, а какой-то другой человек.

Вполне возможно, что так оно и было.

Это он проводил дни и ночи в одиночестве, сходя с ума, проклиная всех на свете, изрыгая самые страшные ругательства, понося на чем свет стоит невинных охранников, которые всего лишь выполняли свою работу… О

подлые, мерзкие червяки, крысолюди в форме, гниды небесные, собаки!

Дьявольское отродье!

О нет.

Это был я. Ибо отчего кровь во мне вскипает при воспоминании о моем заточении? Это был я, и я сумел удрать из этого проклятого места.

В моей голове до сих пор слышны оглушительные звуки оружейных выстрелов, пронзительные крики надсмотрщиков, их ругань и мат. И тупое, осоловелое выражение их мертвых рож.

Простите, ребята! Вы не были виноваты в том, что родились людьми, а меня сотворили чудовищем.

Омерзительным, тошнотворным монстром, способным сокрушить все живое.

Творящим зло направо и налево, неутомимым и ненасытным. Я не горю в воде, не тону в огне, а медные трубы для меня что шарманка. И меня очень, очень трудно укокошить!

Мое сердце до сих пор билось с угрожающей скоростью, готовое выпрыгнуть из моей тощей груди, моя кровь до сих пор бурлила, я до сих пор задыхался от быстрого бега – хотя уже давно стоял на месте.

Не построена еще та тюрьма, что сможет удержать Феникса в своих каменных объятиях!

И вот теперь я ковылял по безлюдному берегу Холодного моря, слушая крики чаек и любуясь рассветом. Какая, черт ее дери, идиллическая картинка! Настолько идиллическая, что хочется вынуть из кармана револьвер, подвергнуть геноциду всех орущих чаек, поджечь море, спалить небо и разрушить к ядрене фене весь этот дивный берег!

Итак, я плелся, а душу мои терзали нехорошие мысли.

Хотелось пить, жрать и убивать невинных пастушек, если таковые попадались бы на моем пути.

Впрочем, я брел не бесцельно. Мои полторы ноги сами тащили меня в город, который уже давно назначил мне свидание.

Я не был во Флагманштадте лет двадцать, если не больше. Вряд ли за это время город как-то изменился, разве что стал еще хуже.