Легенда о сломанном городе

По-прежнему там властвовал Железный Максимилиан, пугая своей бесстрастной мордой горожан, по-прежнему там заседали разжиревшие Магистры во главе с

унылым Гроссмейстером, по-прежнему упертые до неприличия снобы называли эту клоаку «столицей мировой магии». Разумеется, все так и было.

Наверняка в этом грязном и вонючем городе строились новые бордели, опиумные притоны и кафе-шантаны, где полуголые девки танцевали канкан.

Наверняка – ибо зачем огромному городу школы, университеты и библиотеки? В Южном городе предавались разврату, как и прежде, а в Северном Городе трудолюбивые пчелки-рабочие, не покладая рук и не разгибая спины, ковали спорное могущество Осколии.

И вот теперь я полз туда, в этот неугомонный и неубиваемый город, близкий мне по духу и чем-то похожий на меня – такой же уродливый монстр, лишенный морали.

Подожди меня, Флагманштадтик, подожди злобного и уродливого дядю Феникса, и вместе мы натворим таких дел, что историки будущего ахнут! Но прежде всего, дружище, мне предстоит тебя спасти.

Ибо некому больше. Ты сейчас в опасности. Нет, ты, конечно, всегда в опасности, ибо стоишь на природном разломе, откуда чудовищная магия просачивается наружу. Но в этот раз над тобой зависли черные тучи.

И знаете что, дорогие мои детишечки?! Знаете что? Добру иногда приходится просить помощи у Зла. Иногда приходится.

***

В то же самое время во Флагманштадте.

Лежала на столе книга, пыльная, с пожелтевшими страницами. Страшная книга.

«И разверзлись хляби небесные, и сделалась кровь…

И всяк побежал, не ведая дороги, не зная пощады к тем, кто оступился, безжалостно сминая их на своем пути. Кричали женщины, и плакали, и молили Господа о милости, или о скорой смерти, могущей остановить их мучения. Не услышал Бог их гневные молитвы, не сумел он ниспослать кару

небесную на головы несчастным.

День стал черным, будто ночь. Живое сделалось мертвым, белое – темным, а верх стал низом. И ангелы заплакали в небесах, ибо не в силах были помочь умирающим.

То был день великой скорби.

И сошлись двое в смертельной схватке. Один был в белом, ибо в сердце его был Свет. Другой был в черном, и черен был он сам, ибо нес с собой токмо разрушение и погибель.

Сошлись они там, где ни света нет, ни тьмы; там, где ни жизни нет, ни смерти, там, где ни огня нет, ни воды, ни земли, ни воздуха. И бились они не день, и не два, ибо время потеряло свою силу.