Выбор

Батя, который когда то помогал ему держаться на плаву, не давал спиться, вставляя жесткие зуботычины, остался служить на Кавказе, с остальными встречался редко, у части были свои семьи и цели, у другой, у тех, которых он когда то сам считал слабаками и никчемными людьми, не осталось ничего кроме бухла и ночлежек на случайных хатах. И если совсем недавно он еще считал себя зависшим где-то между, то в то утро, сидя в столовой и грея руки о стакан с мутноватым крепким чаем понял, что опустился на самое дно и теперь либо остаться и сдохнуть, либо выплывать.

Его уже даже не направляли в командировки, которые так спасали, попросту не беря в расчет. И командир части держал наверно лишь из жалости. Так противно от себя самого ему еще никогда не было.

За неделю ломки и борьбы с бешеным желанием напиться, злости, он сумел поставить на место в открытую насмехающихся над ним новобранцев. Долго проветривал квартиру, стирал засаленную форму, одежду, чистился, мылся и потом долго довольно улыбался. Теперь это было больше похоже на его родной дом.

Почти так же, как когда мамка была еще жива. И теперь каждый вечер он невольно прислушивался к звукам, идущим из-за стены и что-то внутри радостно замирало, когда слышал этот звонкий голосок девочки-веточки. Тогда он чувствовал себя таким живым. Часто слушал как к ней приходили ее одногрупницы и они вместе готовились к семинарам, или разбирали лабораторные работы. И он смеялся над собой, над тем, что запал на девчонку и не решался даже сказать «привет». Стоило ее увидеть, как сердце ухало в пятки и, он буквально убегал. Однажды, случайно, они практически одновременно подошли к подъезду, она вдруг поскользнулась и, сломав каблук, упала. И он долен был ей помочь, должен, но снова так глупо растерявшись, превратившись в тупого мальчишку, просто перешагнул и взбежал на их пятый этаж, спрятавшись за дверью с ухающим сердцем. Наверно у нее случилось что-то еще, она громко плакала среди тишины, а он царапал кулаками стену, от желания броситься к ней, и злясь на себя из-за своей тупости и слабости. И он все же решился и на следующий день купил ей огромный букет белых хризантем. И даже тут не решился подарить, а оставил букет возле дери, а потом следил в глазок как она удивленно оглядывалась, как на пухленьких губках появилась улыбка, а на раскрасневшихся от мороза щечках вспыхнул яркий румянец. Она радостно схватила букет и скрылась за дверью, и он тоже невольно заулыбался, а через час к ней кто-то постучался.