Родовые дымы. Книга стихов

Почудилось, что чьи-то будни

не время пресекло, а враг.

Звон тишины, и на безлюдье

невольно ускоряю шаг.

«За иконою окна в сосновой раме…»

За иконою окна в сосновой раме

сонный город да соцветия левкоя.

Застываю перед ней, как в божьем храме

тишины и небывалого покоя.

В блестках звезд голубоватых ночь бездонна,

горизонт – закатных туч самосожженье.

Что в глазах твоих, печальная Мадонна?

Ты ли это,

иль мое же отраженье?

«Наедине с мерцающей звездою…»

Наедине с мерцающей звездою

молчу – и мне в ответ молчит звезда.

Гул улиц иссякает сам собою,

из крана в кухне капает вода,

размеренную ноту повторяя,

и, с треском залетевшей стрекозы,

в звезды, в мое молчание ныряя,

остановились старые часы…

Мои слова… они покрыты пылью,

лежат до срока в вечной мерзлоте,

сегодня обреченные бессилью,

как бледный Бог, распятый на кресте.

«Облака над землею стремительно мчатся…»

Облака над землею стремительно мчатся,

не слышны голоса в опустевшем лесу.

Я приду, чтобы с ним до весны попрощаться,

и треногий этюдник с собой принесу.

А когда возвратятся пропавшие птицы,

уберу со стены желто-красный картон

и отправлю его среди хлама пылиться,

только это потом, это будет потом.

А пока я читаю неясные знаки письмена

перепутанных мокрых ветвей

голых ив и осин в придорожном овраге,

и на сердце все чище, грустней и больней.

«Сменилось поколение травы…»

Сменилось поколение травы.

И ангелы ко мне благоволили,

любя, – и берегли и сохранили,

но две морщинки бритвою судьбы

прочерчены у век – цена за бред

ночей бессонных, горьких откровений,

тревоги неизбывной и сомнений,

житейских поражений и побед…

И промолчу у зеркала в тиши,

разглаживая тонкий шрам рукою,

о милости,

когда саднят и ноют

незримые царапины души.

Черный квадрат

Символ мироздания эпохи —

самый первый изначальный знак.

Не мистификация ль пройдохи —

втянутый в картон квадрата мрак?

В нем ни осознанья, ни сознанья

преимуществ зла или добра,

первый шаг в процессе созиданья,

а по сути – черная дыра.

«Весною раннею убоги…»

Весною раннею убоги

странноприимные леса:

на сиротливые дороги

упали в лужи небеса.

В тепле, нагрянувшем до срока,

благослови метелей дни,

глотком березового сока

лихую зиму помяни.