Старушка под жасмином

Рассол не спеша, перекатываясь через край, заструился в ложку. Перелил в стакан, обтёр его от мокрого и подал Деду. – Все бы так пеклись о родителях. А на самолёте не боишься?

– На каком самолёте?

– Ну, вот на Канарские острова собираешься. Или куда он путёвку-то сегодня тебе презентовал, на торжественной части? Забыл уже? Туда же на самолёте надо.

Дед задумался, брови приподнял, глаза округлил, головой покачал – удивился.

– А поездом – никак?

– Если только сынуля твой мост прям до места перекинет и поезд по нему пустит, – засмеялся Повар.

– Далеко ли?

– До Африки считай…

– Это, наверное, дорого, – ничуть не улыбаясь, сказал Дед.

– Да уж, тут его капитала точно не хватит…

– Ну, ничего, и на самолёте слетаю. Я ни разу не летал, попробую. Мне чего… Я уж пожил…

– Да всё нормально будет! Чего ты так мрачно-то? – усмехнулся Повар.

Дед отглотнул рассольчика, повертел стакан.

– Теперь можно чего и покрепче. Не дадите?

– Осилишь? – Повар достал из шкафа коньяк.

– Давай! Может, за компанию?… Заодно и закусим, из тарелочки…

– Ну… если немножко, расслабиться…

И Повар присоединился.

И взбрело тут Деду похваляться сыном и новой своей жизнью. Что, мол, обещал ему сынок квартиру в городе купить, да вроде, как и купил уже. Пока он, отец его, на канарских пляжах загорать будет, здесь как раз её ремонтом отделают. Да ещё дом в деревне есть. С ним расставаться жаль, конечно, да с собой не заберёшь. Кому-нибудь из родственников отдаст. Наметил – сестре, но не решил ещё. Хотя завещание на всякий случай оставил, в доме же и припрятал. Мало ли что. Пусть будет… А пока жизнь заново начинается, надо бы и семейную часть её наладить. Надоело одному в окно зыркать, по утрам шторы раздвигая для пустого солнечного света. Вот на Канарах поймает канареечку какую попушистее и привезёт сюда. Пусть щебечет…

Повара слушали, продолжая готовить, и поначалу улыбались тайком, а вскоре и смеяться стали. Забавлял их Дед фантазиями своими. Но больше всего веселило то, что верил старик в свои планы, и представлялось всё это ему таким уж совершенно реальным, что стоило только руку протянуть, как вот до этой пышечки-поварихи, да схватить покрепче… Пышечка хихикала, уворачивалась, а Дед другую ловил тут же, благо половина народа на кухне была женского пола.

Насмеялся Дед с поварами, нарезвился с поварихами. И как-то вдруг притих. Немного посидел притихший, а потом встал и сказал:

– Йе-эх, нашалился я с вами! Спасибо, ребята, за харчи.