Московские джунгли

Страшнее было, когда вчера он подманил бутылкой со сладким молоком маленького, совсем маленького олененка и позволил ей, Лиле…

Нет, ее не так зовут, не так! Но как? Имя, она не помнит имя…

Он позволил ей обнимать и гладить олененка, пока поил его, и, когда перерезал ему горло, она еще обнимала олененка, и горячая кровь брызнула ей на руку и щеку, и она отшатнулась, упала, заревела, а мужчина вспорол олененку живот и бросил собакам потроха и все время бормотал, бормотал что-то, чего она не понимала…

Да, это было страшно, а шкура большого оленя – не страшно, обыкновенно.

Но почему так кричит женщина?

– Давай уедем, давай просто уедем, я не могу так, я не могу отдать ее…

– Мы не можем убежать от него. Он найдет нас где угодно. Надо похоронить дитя как положено. Только тогда он оставит в покое…

Спокойный голос мужчины и отчаянные, рвущие душу рыдания женщины.

Имя…

Как ее звали?

Она забыла свое имя!

…Лиля потеряла сознание, скорчившись возле унитаза. Искать ее пошла Катя.

Потом вызывали менеджера, отпирали туалет. Менеджер хотела вызвать полицию: «Наверняка наркотики!» Но Катя, осторожно перевернувшая Лилю и вытиравшая ей лицо бумажными полотенцами, почувствовала, что Лиля вся горит.

– Скорую вызовите. У нее жар. Наверное, грипп.

Лиля пролежала в жару до полуночи. Тетя Оксана рассовала столько взяток в карманы белых халатов, что ей позволили остаться на ночь возле кровати дочери. После полуночи температура вдруг упала до нормальной, и измученная Лиля, пробормотав: «Где я?» – тут же уснула.

А проснулась уже совершенно здоровой, и к вечеру ее отпустили домой «под расписку».

– У подростков такое бывает на нервной почве, – сказал тете Оксане молодой врач, смущенный тем, что деньги взял, а толком ничем помочь девочке не смог. – Может, какой-то конфликт с учителями, с мальчиками или с подружками.

Они уехали на такси. Еще несколько дней тетя Оксана не пускала Лилю в школу. Но по ее просьбе принесла из библиотеки несколько книг о памяти.

И Лиля выяснила, что, оказывается, у некоторых людей случаются очень ранние воспоминания, но иногда их сложно отличить от ложных воспоминаний: человеку рассказывали о его детстве – и вот ему уже кажется, что он это помнит, хотя всего лишь визуализировал чужие рассказы. Но бывают и настоящие воспоминания… И Лиля была уверена, что у нее – настоящее. Ей никто не рассказывал ничего подобного. Она знала про окровавленную шкуру… Но остальные детали были слишком странными.