Нумизмат. Роман

Как тогда почему-то показалось Рублеву, очень даже спасительная вещь. За дверью на лестничной площадке раздались шаги, и в дверь настойчиво постучали.

Рублев никого не ждал, но охотно поспешил открыть, только бы избавиться от мыслей о неожиданном госте.

Рублев открыл входную дверь и оторопел. На лестничной площадке творилось черт знает что. Только представьте себе, что на вас смотрят двенадцать курносых близнецов в шляпах и черных кожаных плащах. А один, так вообще, очень недовольно смотрит, как будто вы ему что-то должны.

И этот кто-то наш с вами знакомый, который на одной ноге с людоедами и еще черт знает с кем!

И как-то сразу было понятно, что он у них если не главный, то самый не простой. Дело в том, что на всех незнакомцах, за исключением назвавшегося Лёне Иваном Ивановичем, были серые простые шляпы, а на нем была прямо какая-то необыкновенная шикарная золотая фетровая шляпа с широкими полями. Почему теперь на нем была другая шляпа, когда прежде при первом знакомстве он представал перед нами не в ней, неизвестно.

Может, поменялись обстоятельства? Да это по большому счету и неважно. Потому что шляпа сидела на нем, как самая настоящая корона, и настолько ему шла, что теперь даже представить себе не возможно, как бы Иван Иванович выглядел без своего необыкновенного головного убора. И еще, конечно, черные выразительные глаза. В них была такая решимость, и горело такое бесстрашие, с помощью которых можно было сворачивать горы. Ко всему прочему он имел черный плащ с пуговицами из янтаря вместо пластмассовых кругляшек, которые были у остальных.

Из-под верхней одежды, которой был не страшен ни дождь, ни ветер, выглядывали очень мягкие и теплые на вид черные брюки из натуральной козьей шерсти. А на ногах у него были блестящие туфли на высоком каблуке.

Иван Иванович, если вы помните, был маленького росточка. На глаз- метр пятьдесят, но при этом выглядел очень сильным и крепким. У него было гладкое и свежее, как у юноши лицо, густые черные брови срастались на переносице и образовывали что-то вроде наконечника стрелы.

И очень трудно было судить, сколько ему лет – ни то двадцать, ни то тридцать. Но самое любопытное, это нос. Он у него был настолько курносым, что напоминал пятачок поросенка и казался по-доброму смешным.

Рублев не то, чтобы не знал, что думать, а даже и не пытался угадать, посчитав всех до одного близнецов вымыслом, иллюзией, если хотите миражем. Да всем чем угодно, но только не правдой.