Нумизмат. Роман

– Иван Иванович, – позвал Дмитрий Сергеевич, и Иван Иванович явился из воздуха в золотой шляпе и черном плаще с солнечными пуговицами, собственно, в том же самом облачении, когда впервые предстал пред Рублевым.

– Да, мой господин.

– Что да! Вы полюбуйтесь, на что это похоже. Сколько можно вам говорить громить мебель для острастки – это дурость.

Все присутствующее слуги во главе с Иваном Ивановичем виновато опустили головы.

Дмитрий Сергеевич вздохнул.

– Лёня хоть живой?

Иван Иванович кивнул.

– Вот и славно. А как Павел Петрович себя чувствует, не зашибли ненароком?

– Не имеете права: я убиенный! – прохрипел Павел Петрович.

– Да больно вы нам нужны. Мы не заговорщики! И справедливости ради будет сказано: убиенный убиенному рознь! Вы лучше скажите, почто секли Лёню?

– А чтобы было, как в Пруссии!

– Да я смотрю, у вас патология, и время вас не лечит. На дворе 21 век, а вы, Павел Петрович все, – чтобы как в Пруссии, чтобы как в Пруссии. Пора с этим заканчивать, а то так и до потери рассудка не далеко.

– А что в России уже стало, как в Пруссии? – спросил Павел Петрович.

– Справедливости ради будет сказано, в России никогда не станет, как в Пруссии, так что давайте в альбом. И потом я вам не Теплов, и тем более, не Панин, чтобы с вами нянчиться. Поздно уже, большой! – ответил Дмитрий Сергеевич и, заполучив из рук Ивана Ивановича рубль 1796 года, спрятал монету в альбом.

– Что вы сделали с Лёней? – прорезался голос у Рублева.

Егор Игоревич самолично монету отдавал, – шепнул Иван Иванович своему близнецу. Вот что значит порядочный человек.

– Не может быть! – не поверил тот.

– Как так не может, если я свидетель! – возмущался Иван Иванович.

– Но это же невероятно! – продолжал гнуть свое близнец Ивана Ивановича.

– И я про то.

– Все равно не верю!

– Я же сказал, что я тому свидетель!

– Иван Иванович, что за дебаты вы устроили, разводите костер! – попросил Дмитрий Сергеевич, приструнив обоих слуг.

– Как костер? Какой костер? – воскликнул Рублев.

– Не надо, я больше не буду! – жалобно сказал Лёня. Надо знать, что у него были довольно приятные и очень любопытные черты лица. Не надо думать, что он был чертовски очарователен и необыкновенен как, например, Иван Иванович. Дело в другом.