Нумизмат. Роман

Такие люди как Лёня без особого труда добиваются всего, чего только желают, и все оттого, что у них как будто на лице написано, что им можно верить. Да, именно так. Откуда берутся такие лица, неизвестно. Но они визитная карточка, к сожалению самых настоящих жуликов и аферистов.

– На это мы и рассчитываем, – говорил Дмитрий Сергеевич, – что, превратившись в обугленную головешку, вы больше не сможете совершать противозаконные действия.

– Я больше не буду, – снова и снова трясущимся губами повторял Лёня и в завершении всего расплакался.

– Он и вправду больше не будет! – воскликнул Рублев. – Он раскаивается, опустите его.

– Куда, в Лондон? – саркастично уточнил Иван Иванович.

– Уважаемый Егор Игоревич, одумайтесь, если вы и дальше станете прощать отпетых воров, в России ничего не останется!

Мебель, сваленная в кучу, вдруг вспыхнула ярче бензина. Языки пламени стали облизывать потолок, ясно и понятно показывая, что они проголодались и не прочь перекусить.

– Так нельзя! – говорил Рублев и по его взъерошенным волосам на голове, и отчаянью в глазах можно было сделать вывод, что его самого, а не Лёню, собираются

сжечь на костре.

– Фашисты! – закричал Лёня и стал биться об пол как рыба об лед.

– Напрасно вы усугубляете свое и без того незавидное положение. Иван Иванович страсть как не любит фашистов, по причине чего кое-кого по сей день изводит газом, – сказал Дмитрий Сергеевич.

– Пускай гордится, что его, как Орлеанскую деву, – сказал Иван Иванович.

– Что я вам сделал? – закричал Лёня.

– Ты еще спрашиваешь?! Ну, паразит! – возмутился Иван Иванович.– Мой господин, можно я этому ворюге в здоровый глаз дам?

– Не надо, Иван Иванович, воровство насилием не искоренить, а вот огнем извести возможно.

– Я больше не буду! – снова стал жалобно просить Лёня.

– В этом мы не сомневаемся! Иван Иванович, приступайте.

Лёня позеленел от страха, и до конца осознав, что с ним не шутят, а на самом деле подвергнут страшной казни, лишился чувств.

– Так даже лучше, – сказал Дмитрий Сергеевич, – меньше беспокойства соседям!

– Это самосуд! – воскликнул Рублев и хотел справиться о самочувствии Лёни, но ему преградили дорогу близнецы Ивана Ивановича.

– Это что еще за выходки, пропустить Егора Игоревича! – очень строго сказал Дмитрий Сергеевич, и слуги беспрекословно подчинились.