Старуха Шапокляк

Ещё сказала, что бог точно есть, раз тебя при жизни снова встретила. Собиралась куда надо позвонить, я еле уговорила до утра отложить.

– Зачем? – хрипло спрашиваю я.

– Не жилец она, – сказала Карина. – Только на уколах и держится. Не зря её дети сюда спровадили. Столько в её жизни всего было, другие давно бы уже на кладбище лежали. Я ей сказала, никуда он теперь не денется, этот Володя Овчинников, а вам передохнуть лучше, вижу, как разнервничались, допрос будет, показания надо давать, поспите спокойно ночь, а утром и позвоним.

И снотворное дала, чтобы крепче спалось. Она мне верит, я медсестра хорошая.

– И… – я смотрю в глаза Карины и не вижу в них ничего, никакого намёка.

– Что мне эта старуха? – зло говорит Карина. – Она мне никто. Да и по совести говоря, отжила она уже своё. Мне её детки двадцать тысяч «деревянных» в месяц платят и крутись как хочешь, комнату в «хрущёвке» снимай. Не разгуляешься-то на двадцатку. А то, что у меня дочь инвалид с детства, в Харькове с престарелой бабкой живёт, кого это колышет.

Три года работаю сиделкой, хоть бы раз её детки сволочи премию заплатили. Нет, только звонят раз в неделю: «Как там наша мамочка, как у неё настроение?» Так что мне, Володя Овчинников, никакого прока, чтобы ты в тюрьму сел, нет.

– Что ты хочешь? – говорю я.

– Пятьдесят тысяч долларов. Коттедж номер восемнадцать. Дверь на террасу приоткрыта. Зайдёшь и задушишь подушкой. Вот медицинские перчатки, чтобы отпечатков пальцев не осталось. Тебе повезло, Володя Овчинников, у меня завтра выходной, я накануне вечером всегда в Москву уезжаю, в пансионате все знают, что старуха раз в неделю одна ночует.

– У меня нет таких денег.

– Найдёшь, – Карина закуривает сигарету. – Никуда ты теперь не денешься.

– Где я в ночи такие деньги найду? – возмущаюсь я.

– Я подожду, – Карина с усмешкой смотрит на меня. – День, два, три. Сколько надо подожду. Только недолго. Захочешь кинуть, анонимку отправлю в ФСБ. Вот тогда ты завертишься как уж на сковородке. Ты ведь дядя, как я понимаю, не простой, не слесарем на заводе работаешь.

– Она точно крепко спит? – я кладу медицинские перчатки в карман.

– Точнее некуда. Имей в виду, у старухи бывают приступы удушья. Так что постарайся действовать аккуратно, чтобы повреждений на лице не осталось. Может, и сойдёт за естественную смерть.

– Я постараюсь, – голова начинает ныть от напряжения. – Ты не волнуйся, я тебя не кину. Мне просто действительно время понадобится такую сумму собрать.