Сезон отпусков. Рассказы, очерки, эссе

Максим сказал, что уже стал дедушкой. Да и я уже дед. Мамзышха! Хм… Сколько их было у меня этих походов в горы с разными отдыхающими! Разве всех упомнишь? Но вот Макса почему-то вспомнил сразу, когда он прислал эсэмэску. Может, потому, что он друг Виталика Петрова?

Самвел хлопнул Алешина обеими руками по плечам, поправил лацканы его пальто и, ткнув его в грудь указательным пальцем, поднял вверх большой – мол, хорошо выглядишь!

– Да ты тоже – красавчик, хоть куда! – парировал Алешин.

Самвел махнул рукой и, достав авторучку, быстро написал: " Это я раньше был крутой».

Официантка, молодая полненькая грузинка принесла заказанную Алешиным водку с закусками. Заказывая, он спросил Самвела, можно ли ему перед операцией употреблять спиртное и в каких количествах. В ответ Самвел пренебрежительно махнул рукой и что-то беззвучно произнес улыбаясь. на этот раз Алешин безошибочно прочитал любимую Самвелом присказку – «Фигня, Онегин!» Причем тут герой пушкинского романа в стихах, Алешин никогда не мог понять, а Самвел теперь уже не смог бы объяснить.

Видимо это был осколок какого-то надежно забытого анекдота. Ну, фигня, так фигня! Друзья выпили за встречу.

Собственно, и знакомство с вином по-настоящему произошло в Гаграх. Здесь Алешин впервые попробовал и домашние вина, и знаменитые грузинские марки от «Цинандали» до «Твиши», и местный хит продаж «Букет Абхазии». Здесь впервые были распробованы и оценены грузинские и армянские коньяки. С тех пор вкус и аромат советского бренди, незаконно названного коньяком, сохранился в его вкусовой памяти настолько прочно, что настоящие французские коньяки, появившиеся у нас в «перестройку», Алешин так и не смог воспринять и оценить.

Застолья с вином были в доме Авакянов делом почти ежедневным. Во всяком случае, в летний сезон. То у одного отдыхающего день рождения, то другой проставляется по случаю приезда или отъезда. Как и в любом кавказском доме, Авакяны делали свое вино, но в июле-августе оно еще не было готово.

А вот чача была в избытке. Алешину на всю жизнь запомнилось, как дядя Арут лечил его от простуды. Все ушли на море, а Макс лежал и чихал на раскладушке, которую поставили для него на бетонной крыше кухни. В комнате днем было жарко до одурения. А про кондиционеры тогда еще никто даже и не слышал. Дядя Арут в этот день был занят производством чачи. Вся кухня, словно лаборатория, была опутана сетью резиновых и металлических трубочек.