Закон семьи

Здесь было настоящее кладбище, массовая могила… Голова Карла гудела от раздумий, но версии по поводу того, кто же способен на такое, не возникало.

Он неизбежно вспомнил Хульду с ее расспросами о работе. Но с ней о таком говорить нельзя. Дети являлись, как он предполагал, болезненной темой для нее, да и для него тоже, потому что вид замученного ребенка пробуждал в нем воспоминания. Он знал, каково это – вырасти без любви, быть беспомощным существом без надежды на защиту. Ведь сам Карл воспитывался в приюте, и там над ним тоже издевались – физически и морально.

Он никогда не забудет чувство беспомощности, когда собственная смерть кажется спасением, потому что тогда всем печалям и страхам придет конец.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Он выжил, научился извлекать из жизни хорошее. Но тем бедным детям, чьи тела лежали сейчас в грузовике, такого шанса уже не представится никогда…

Карл проглотил комок в горле и потер кулаком голову, чтобы унять нарастающую боль. Оглядевшись и удостоверившись, что никто за ним не наблюдает, он вытащил из кармана фляжку, с которой в последнее время не расставался, торопливо открутил крышку и сделал большой глоток.

Карл снова и снова прикладывался к фляжке, пока она не опустела. И только тогда закрутил ее и аккуратно спрятал за пазуху.

Приятное тепло наполнило его. Со смешанным чувством облегчения и вины Карл прислонился лбом к кирпичной стене и глубоко вздохнул.

– Ваше здоровье, – внезапно раздался за спиной голос Фабрициуса.

Карл повернулся, ощущая дрожь в руках. «Вот дьяволенок!» – подумал Карл. Неуверенной поступью, потому что алкоголь на голодный желудок сделал его ноги ватными, он приблизился к Фабрициусу, отчаянно выдумывая себе оправдание – как-никак он, ответственный инспектор в деле о серийном убийстве, находится при исполнении служебных обязанностей. А что его пьянство непростительно, ему самому было известно лучше всех.

Но Фабрициус приложил указательный палец к губам, заговорщически подмигнул, жестом запер рот на воображаемый замок и деловито обратился к своему руководителю:

– Ну что, шеф, пойдем? У нас еще куча работы.

Карл закрыл глаза, не зная, тошнит его от страха, от вида детских трупов или от осознания того факта, что его жизнь все больше выходит из-под контроля, если он не начнет контролировать свои пороки.

7

Четверг, 25 октября 1923 г.

Хульда торопливо шла по переулку Шендельгассе.