Закон семьи

Был ранний вечер, но фонари еще не зажгли, и ей приходилось щуриться, чтобы разобрать дорогу. Наконец она добралась до улицы Гренадеров, которая точно так же, как и в предыдущий ее визит, была заполнена людьми и лошадиными повозками. Двое фонарщиков уже принялись за работу, и вокруг желтый газовых огней образовались туманные клубы.

Хульда тяжело дышала. С тех пор как час назад ее хозяйка появилась на пороге и, укоризненно подмигнув, возвестила: «Фройляйн Хульда, вашу персону снова требуют к моему телефону», она неслась по городу, чтобы своевременно оказаться в квартире Ротманов: у Тамар начались схватки.

Если бы у акушерки был велосипед, она могла бы домчаться на нем до станции, пристегнуть там у специальной стойки и ехать дальше на электричке – это получилось бы гораздо бстрее. Но летом прошлого года Хульда лишилась велосипеда при нападении на нее, а на новый заработать не удалось.

Конечно, Хульда знала, что у первородящих схватки часто могут затянуться на несколько часов, а иногда даже дней. Однако сдавленный голос молодой женщины, которая, по всей видимости, в одиночку доковыляла до телефона-автомата, мгновенно вызвал у нее тревогу.

Тамар едва могла говорить, только прерывисто дышала, а это, Хульда знала по опыту, означало прогрессирующую родовую деятельность. Из-за забастовок общественного транспорта электрички ходили лишь изредка, к тому же до того переполненными, что нужно было проталкиваться локтями, чтобы попасть внутрь. К счастью, отсутствием напористости Хульда не страдала. Но она, тем не менее, опоздала.

Со своей тяжелой сумкой Хульда добежала до въездных ворот и зашагала дальше по темным дворам. Распугав по дороге крыс, Хульда, перешагивая ступеньки через одну, с грохотом поднялась по лестнице. Еще на втором этаже она услышала крики Тамар – и из последних сил забарабанила в дверь.

Ей открыл молодой человек с озабоченным лицом, обрамленным золотистой бородой.

– Вы акушерка? – зачем-то спросил он. – Я Цви Ротман. Быстрее, пожалуйста, быстрее!

Хульда вошла, торопливо сняла пальто и прошла в кухню мыть руки.

Муж Тамар следовал за нею по пятам.

– Почему не вы, а ваша жена звонила по телефону? – обратилась к нему Хульда, натирая пальцы твердым куском мыла, вернее, его жалкими остатками. – В таком состоянии Тамар больше нельзя было выходить на улицу.

– Да знаю я, знаю, – сказал Цви Ротман, чуть не плача. – Я в это время находился у раввина Рубина. Сегодня утром все было хорошо. Меня слишком поздно оповестили.