Анатомия одного предательства

– Это не ваше дело! Не лезьте в чужую жизнь, ребята! – Илья даже выпятил грудь, чтобы его слова прозвучали более убедительно. – Мы взрослые люди. Как-нибудь без вас разберемся.

Но Сашка, не слушая, уже попер на него и, не обращая внимания на снующих вокруг студентов и преподавателей, размахнулся и двинул кулаком Илью в лицо. Удар пришелся вскользь по скуле, голова мотнулась вправо. В следующую секунду три пары рук схватили Сашку, сдерживая вспышку ярости, а Илья повернулся спиной и рванул вниз по лестнице.

– Сволочь!! – Кричал ему в спину Сашка, весельчак и заводила в любой студенческой компании, выпивоха и тусовщик, верный, надежный дружбан Сашка.

– Идите вы все к черту! – огрызнулся в ответ Илья, чувствуя, как разливается по скуле жгучая боль, как клокочет в груди обида и ненависть, а к глазам подступают совсем не мужские, жалкие, жалобные слезы. Отчаянно захотелось, как в детстве, уткнуться в мамину юбку и, захлебываясь от несправедливости, высказать, выплеснуть всю свою боль. И чувствовать мамины добрые, ласковые руки на своем затылке, поглаживающие, успокаивающие, вселяющие уверенность, укрепляющие дух.

Но не было рядом мамы, не было рядом друзей. Его все предали, бросили, никто не хотел понимать и принимать… Предатели!

Потирая ушибленный кулак, Сашка цедил сквозь зубы длинный список ругательств, а девочки его успокаивали.

– Ладно, Саш, успокойся, – веско произнес Тёмка, – поехали.

– Куда? – взглянула на него Алина вопросительно.

– Как куда? К Ирке. Ей наверняка помощь нужна.

По ходу, помочь ей больше некому. Она же сирота…

И все четверо, не споря и не обсуждая поступок бывшего друга, отправились на автобусную остановку.

Елена Михайловна отложила в сторону разделочный нож и прижала ладонь к лицу. Неожиданно заныла скула, как будто ее кто-то ударил, а в сердце появилась зудящая боль. С чего бы это?

Она помешала ложкой в кастрюле, вдохнув ароматный аппетитный пар, и отправилась в комнату за тонометром. Может быть давление подскочило? Хотя обычно на фоне повышения давления у нее болел затылок, а не сердце.

Но давление оказалось нормальным. В душе нарастала тревога. И когда с работы вернулся муж, Елена Михайловна с порога попросила его позвонить сыну.

– Да я ему уже второй день дозвониться не могу, – ответил Константин Алексеевич, снимая дубленку и потирая замерзшие руки в предвкушении сытного домашнего обеда. – Вчера вечером звонил, сегодня утром звонил. Не берет трубку, паршивец. Занят, видимо.