Анатомия одного предательства

– Позвони еще раз! – попросила жена, глянув на него с тревогой.

– Да что за паника? Ты же сама сказала, что он взрослый и самостоятельный, и нечего вмешиваться в его жизнь. – Константин Алексеевич прошел на кухню и сел за стол, всем своим видом проявляя готовность насладиться кулинарными изысками супруги.

– У меня сердце не на месте. Вдруг что-то случилось? Ведь ребенок уже должен был родиться. Почему он сам не звонит?

– Занят, наверное. Освободится – позвонит. Лена, я очень голоден! У меня с утра во рту маковой росинки не было! Давай пообедаем, а потом позвоним.

– Костя, позвони сейчас! – умоляюще взглянув на мужа, Елена Михайловна стала накрывать на стол.

Константин Алексеевич, недовольно поджав губы, все-таки достал свой мобильник и долго вслушивался в уходящие в пустоту гудки вызова.

– Трубку не берет…

Супруга села за стол напротив и твердо произнесла, глядя мужу прямо в глаза:

– Поехали к нему, Костя. Я чувствую, что-то нехорошее случилось. Прямо сейчас поехали!

– Может, я сначала поем? – Но в ее глазах плескалась такая тревога, что он отложил в сторону обеденную ложку, с сожалением взглянул на тарелку супа и, прихватив кусок хлеба со стола, жуя его на ходу, стал собираться в путь.

– Мой материнский инстинкт говорит, что надо срочно ехать, – пыталась объяснить Елена Михайловна, быстро застегивая зимние сапоги в прихожей.

– Странно, что этот самый инстинкт так долго молчал и вдруг, ни с того, ни с сего, заговорил! – ворчал муж, всовывая руки в рукава еще не успевшей отогреться с мороза дубленки.

– Молчал, пока все было хорошо. А теперь что-то стряслось. Поехали, поехали! – она схватила второпях сумочку и, не застегнув шубу, выбежала из квартиры вперед мужа. – Это я во всем виновата! Всю жизнь тряслась над ним как курица над цыпленком. А стоило ему проявить независимость, бросила одного, без помощи, без поддержки, без материнского совета…

***

Ира сидела на кухне у обеденного стола, прислонившись спиной к холодной стене и положив бессильные руки на колени.

Взгляд ее блуждал по кухне, словно, не узнавая привычные вещи. А нелепая мысль билась в мозгу пойманной птицей: «Неужели Зима сумела вползти в квартиру с улицы?». Ведь окрашенные в желтый цвет стены, разноцветные чашки в сушилке, старая, выцветшая, поцарапанная ножом, клеенка на столе с большими желтыми подсолнухами, ситцевые занавески в цветочек на окне, почему-то из цветных стали серыми.