Как найти своего мужчину

И она тогда сказала именно эти слова:

– Все, не могу. Устала. И не хочу…

И это ее «не хочу» звучало так непривычно, потому что они с подругами столько раз говорили ей: «Да брось ты его! Да уйди ты от него! Да не нужен он тебе. Да не любит он тебя!» – и всегда слышали одно – как заведенное: «Я хочу с ним быть. Хочу. Я хочу…».

Той ночью, когда она, в пальто, надетом прямо на легкий халатик, вся с этим незнакомым уставшим лицом, стояла в прихожей Ларискиной квартиры, – они не сразу догадались ввести ее в комнату, так несколько минут и стояли, смотрели на нее – какую-то новую и такую старую, уставшую и несчастную Машку.

А потом – стали плакать все втроем. И плакали они сначала сдерживаясь, жалея Машку, а потом, отпустили себя и заревели уже навзрыд, и непонятно уже было, о ком эти слезы – о Машке ли, уставшей от своей несчастной безответной любви, – или каждая плакала о себе, о своих несбывшихся надеждах, о своей несбывшейся любви, о всех женщинах этого мира, которые так же как они были несчастливы просто потому, что их не полюбили так, как они мечтали…

Маша зашла в комнату, в руках ее были две салатницы, в которых что-то красивое и вкусное просто манило к себе.

– Машк, ну ты – мастерица, – сказала Настя, как бы стряхивая с себя то, давнее воспоминание и возвращаясь сюда, в сегодняшний день, к сегодняшней Машке и к себе самой. – И как ты только все успеваешь. Я бы одна – ни в жизнь столько бы ни приготовила.

– А мне – легко, – засмеялась Маша. – Я это дело очень люблю – всех кормить, мне бы – большую семью, чтобы семеро по лавкам сидело, а я всех кормила да холила.

Да только не получилось у меня – семеро по лавкам…

Маша сказала это спокойно, но Настю кольнула эта фраза. Кольнула из-за того, что она только что вспомнила. Он него, от ее Сашеньки, Маша готова была рожать не только семь, все десять. Она за ним как собачка готова была бежать, она жизнь свою готова была отдать за него – только ничего этого не было ему нужно. Он себе спокойно жил со своей женой, иногда пользуясь Машкой как пансионатом или санаторием со всеми удобствами.

А Машка – добрая, терпимая Машка – все понимала и все прощала, и была рада быть с ним и быть для него всем – только никем она не была ему нужна…

«И как она только Пашку умудрилась с ним завести», – зло подумала Настя о ее Сашеньке, и ныне здравствующем Александре Петровиче. Он, небось, если бы сразу узнал, что она беременна, – силой бы ее на аборт послал.