Солнце внутри

Сначала я думал, что шок – а это был именно шок – уляжется, рассосется, может быть, в конце концов улетучится. И действительно, через некоторое время меня перестало трясти, как от лихорадки, я начал снова есть, я получал хорошие отметки… Но с тех пор вязкий страх оставался фоном моей жизни. – Барон горько усмехнулся. – Странно, но я только сейчас осознаю, что мое детство закончилось именно тогда, когда я понял, что не бессмертен. Видимо, это было такой травмой, что я напрочь стер эти ощущения, вообще все то время, из своей памяти и из своих мыслей.

Поэтому и не возвращался к теме детства. К детям. Не замечал их. Не учитывал в своих исследованиях. А зря…

– Исследованиях? – отважился я на вопрос, заданный сиплым голосом.

Большинство слов, которые произносил Барон, были мне вполне известны, но смысл их совокупности оставался все же крайне сумрачным. И я цеплялся за каждую соломинку, чтобы оправдать свое присутствие. Барон поставил пустой бокал на ажурную клетку и обернулся к нам с Виртуэллой.

– Исследованиях проблематики времени, – пояснил он вновь предельно сухо. Всякие эмоции вроде печали или сокрушения канули в Лету.

– Проблемы времени? – переспросил я, краснея. – А какие у времени проблемы?

К семи годам я, разумеется, осознавал наличие такой вселенской константы, как время. Я мог взглянуть на часы и сказать, который час, я даже имел некое представление о том, сколько длится этот самый час, я мог договориться с другом на определенное время и особо не опоздать.

Я видел, что проходили дни, недели и даже месяцы или скорее времена года. Я принимал наличие времени, как наличие воздуха, земли под ногами и вечной кривозубой тети Клавы в киоске у метро. Я не ставил существование времени под вопрос. Я не думал о том, что у него может быть какая-то проблема, потому что оно было незыблемой данностью. Честно говоря, я вообще о нем не думал.

– У самого времени проблем, может быть, и нет, – сказал Барон и плавно протянул руку, на которую тут же грузно переместилась Виртуэлла.

 – Но у всех нас, думающих существ, дорогие мои, должны быть очень серьезные проблемы со временем. Потому что оно неминуемо ведет нас к нашей смерти.

Виртуэлла плачевно закряхтела и захлопала крыльями, и Барон нежно похлопал ее по заходившей ходуном голове. В моих мозгах что-то вспыхнуло, заметало искры и закипело. От давящих на череп мыслей я сдвинул брови и скукожился.