Солнце внутри

Ну что такое, скажем, месяц, отведенный какой-нибудь мухе, по сравнению с нашими условными восьмьюдесятью годами? Это много или мало?

– Мало, конечно, – пожал я плечами.

– Ты думаешь, муха переживает оттого, что ей отпущен всего месяц на нашей грешной земле?

Мне вспомнилось сухое тельце на больничном подоконнике.

– Я вообще не думаю, что мухи особо из-за чего-то переживают, честно говоря, – сказал я.

– Ладно, оставим мухе ее личные секретики и зададимся другим вопросом. Ощущает ли она продолжительность своей жизни так же, как мы? Как целую жизнь? Ведь что такое месяц для нас, правда? Всего лишь короткий эпизод без начала и конца.

Без цели, запертой исключительно в этом отрывке. А для мухи?

– Наверное, тоже, – расстроился я за муху, бессмысленно прожигающую свое краткое пребывание на земле.

– Я тоже так считал, – кивнул Барон. – А потом прочитал в одной из тысячи книг, которые проглатывал в поисках редких отголосков истины, что муха может лететь со скоростью до двадцати пяти километров в час.

Ты понимаешь, насколько это быстро?

Я уже катался на машине и имел смутное представление о скорости.

– Ну, так себе, – деловито ответил я.

– Для нас действительно так себе, – согласился Барон. – Но, если учесть разницу в размере человека и мухи, все выглядит совсем иначе. Скажем, размер мухи – сантиметр. – Барон поднял руку и несколько раздвинул большой и указательный палец, демонстрируя габариты мухи. – Рост среднестатистического человека, ну, метр семьдесят.

Не буду тебя мучить математическими уравнениями. В общем, если бы человек летел – или бежал, неважно – с равнозначной скоростью, как муха, эта скорость составила бы 4250 километров в час.

Это было явно много. Я не до конца мог себе представить, насколько много, но понимал, что скорее всего очень и очень много. Приличия ради я присвистнул.

– Вот именно, – поднял Барон указательный палец. – Для человека это совершенно нереально и непредставимо, а муха во время своего сумасшедшего полета еще успевает реагировать на окружение, опасности, регистрировать запахи и так далее.

Значит, она живет несколько иначе, чем мы. В многократно ускоренном темпе. Или ты так не считаешь?

– То есть быстрее? Быстрее живет? – сообразил я.

– Именно! – обрадовался Барон и сразу резко подобрел. – Она живет быстрее! Для нее этот месяц – целая жизнь. Вполне вероятно – длинная. Время для разных существ течет по-разному. Оно под них прогибается.