Солнце внутри

Если кто-то был свободным и бесстрашным, так это она. Я раскрыл книгу посередине и бережно вложил в нее свой листок. Рядом со сплошным ярко-черным текстом и пестрой картинкой он выглядел несколько скудно, но меня это не смутило. Важна была сама идея. Я захлопнул Алису, чихнул от серебристой пыли и поставил книгу на место.

В тот вечер я еще долго лежал, смотря в утопающий в темноте потолок, и без конца прокручивал обрушившиеся на меня события. Накрывшие мощной, но до головокружения прекрасной бирюзовой волной.

За стенкой гудел своим назойливым гулом телевизор и похрапывал папа, а за открытым окном шумели дороги и дрались кошки. Все было как всегда. Но все изменилось.

Постукивание карандаша по столу вырвало меня из мыслей. Поморгав, я сфокусировал взгляд на сидящем передо мной человеке и с неким удивлением вспомнил, что нахожусь в довольно безотрадном месте. Продолжая грозно стучать и щуриться, Раиса Ивановна, моя классная руководительница, просверливала дырку в моей переносице. Ощущение просверливания было столь явным, что я невольно коснулся пальцами места, находящегося под прицелом, и оно показалось действительно слишком теплым.

По мою правую руку раздался приглушенный всхлип. Раиса Ивановна наконец оторвала от меня свои колючие глаза и перевела их на мою маму. Я аккуратно сложил руки на колени и тоже покосился в ее сторону. Мама сидела прямо, как свечка, лицо ее полыхало. Пальцы нервно теребили сумочку, а голова была повернута в сторону. Прочь от меня, ее вечного позора.

– Ты видишь, что делаешь с матерью? – бросила мне Раиса Ивановна сквозь свои тонкие губы, предназначенные для складывания в строгую черту, до колик пугающую любого ученика, дрожащего перед доской с мелом в руке. – Ты хочешь всех до гроба довести?

– До гроба все и без моей помощи дойдут, – пожал я плечами.

Я не успел оглянуться, как мама с полоборота отвесила мне пощечину тыльной стороной руки. Моя челюсть отвисла. Так как позиция для удара была для нее невыгодной, получилось не особо больно, но в общественных местах себе такого со мной доселе еще не позволяли.

Судя по прекратившемуся стуку, Раиса Ивановна тоже слегка опешила.

– Хватит хамить! – взвизгнула мама, порывисто утирая слезы. – Негодяй неблагодарный!

По ощущению, я отодвинулся от мамы к самой далекой стенке в комнате, по сути же, я сдвинулся всего на пару сантиметров до края стула.

– У твоей мамы нервы уже сдают с тобой! – объяснила мне Раиса Ивановна.