Ночной ангел

– Ты моя хорошая, – поцеловал Пантеров влажную ручку дочери. – Животик болит?

– Нит! Ни бойит. Я скаску хотю.

– Ну, какая сказка, ночь уже давно! – Пантеров поднял дочь на руки, поднес к окну. За стеклом, в темно-серой мгле, чуть прорисовывались очертания деревьев.

– Скаску, – упрямо повторила девочка и положила голову на плечо отцу.

– Ну, хорошо! Только тихо. Жил-был мальчик и была у него бабушка. Самая лучшая бабушка на свете. Она была такая хорошая, что мальчик называл ее ангелом.

И потом когда мальчик вырос, бабушка действительно стала ангелом.

– С кыйысками? – сонно спросила Камилла.

– Да, с крылышками. Она всегда прилетала к нему, когда ему было тяжело, и помогала ему.

– А ко мне?

– И к тебе прилетит. Она ко всем прилетает.

– Тамийке?

– И к Тамилке, и к Софочке, и к маме! Спи, моя хорошая!

Пантеров прислушался. Дочка дышала ровно. Сладок детский предутренний сон! В окно светила мохнатая звезда, словно та волшебная свеча, что еще горела в нем.

«Спасибо, бабушка!» – мысленно поблагодарил Пантеров, осторожно положил Камиллу в постель и быстро прокрался к своему письменному столу.

Во вторник перед вальяжным редактором газеты лежал новый рассказ Пантерова «Ночной ангел».

– Ну, – растроганно произнес редактор. – Ведь можете, когда хотите. Тепло, нежно, по-новогоднему. Бабушка-ангел – это замечательное решение. С верой в чудо, что у каждого есть ангел-хранитель, прощающий и защищающий.

Молодец! Теперь опять пропадете?!

– Не знаю, – улыбнулся Пантеров. – Наверное, нет!

– У вас и самого настроение стало лучше. Пишите больше, все тревоги улягутся.

– Спасибо, – усмехнулся Пантеров.

…А счастье внутри теплилось, как свечка.

Хороший это все-таки праздник – чудесный Новый год!

Март. Бирюза

День начинался светло-серым, словно неведомый божественный художник в минуту тоски или творческого наития выбросил все краски и оставил только одну – серую с легким жемчужным оттенком.

Легчайшими серыми были абрисы домов, веточки деревьев, влажный асфальт и отовсюду тянуло неуловимым запахом который только намечал весну. И приятно было стоять на влажной террасе и дышать голым холодком весны, и знать, что начался уже могучий гон жизни в земле, заскорузлых стволах, холодном и нежном цветении миндаля.

Художница любила эти рассветные часы последних дней февраля и начала марта.