Бессовестное время

Ближе к утру, уже сквозь сон, до его слуха несколько раз доносилось: «Бологое. Скоро Бологое…». После наступила тишина, в которой жить остался только звук поезда. Аристарху не снилось снов. Он лишь ощущал, как одинок в темноте, которая, закутав всё непроницаемым одеялом, спрятала от него все прочие звуки вокруг… Сохранившиеся обрывки из прошлой жизни плыли один за другим. Он видел, как говорит маменька, но не слышал её голоса. Беззвучной птахой щебетала рядом Соня… А это что за звон? Это Савва у парадной поджидает его на велосипеде.

В Твери встретили начало нового дня. Снова гуляли по платформе, в буфете ели горячие оладьи со сметаной, пили крепкий чай. Сидя в вагоне, вынуждены были слушать пьяный бред опохмелившегося в Твери купчика. Все ждали появления Москвы.

С Лизонькой приключился лёгкий обморок, причиной которого, как выяснилось позже, было ожидание ребёночка. Вследствие излишней болтливости её маменьки вскоре всем стало известно, что они из обедневших дворян. Есть у них имение на изгибе речушки, рядом с деревней, которая когда-то принадлежала их барскому роду.

Нераспроданные земли ещё остались, хотя имение пришло в полнейшую негодность по причине негодяя управляющего. Сами они в деревню ехать не хотят, поскольку Лизоньке надо непременно устроить семейную жизнь в городе. По приезду мамочка обязательно начнёт продавать имение и оставшиеся земли. В Москву же они с Лизонькой едут к её мужу, где тот находится по служебной необходимости. По странным причинам он перестал отвечать на письма, отчего у маменьки было недоброе предчувствие, а у Лизоньки обмороки.

При выходе на очередной станции Аристарха окликнул незнакомый студент в очках:

– Доброго здоровья, Аристарх!

– Доброго здоровья, с кем имею честь?..

– Игнат Скоробогатов.

Аристарх сразу вспомнил этого студента. Он тоже не менее года посещал заседание тайного общества в Никольском переулке. Много раз им приходилось спорить. Игнат был слишком категоричен в своих рассуждениях и не воспринимал никаких иных методов борьбы, кроме вооружённой.

Был он чаще всего резок и несдержан. При этом весь его внешний вид, с сухой, чуть сгорбленной фигурой, длинными волосами и странными жёлтыми, казалось бы, подслеповатыми глазами, говорил как раз об обратном. Походил он больше всего на зачитавшегося студента. По убеждениям он был скорее анархист, чем марксист.

– Игнат, действительно вы. Только я не признал вас без длинных волос. Куда же вы держите путь?

– В Малороссию, в Одессу.