День, когда он вернулся

Несколько машин уже летали и снимали панораму рядом с ним, прошло несколько журналистов с операторами, которые снимали происходящее. У некоторых из участников брали интервью, и они что-то оживленно объясняли. К нему никто не подходил. Некоторые участники бросали мельком взгляды в его сторону и отводили глаза после непродолжительного взгляда. Ветер стал усиливаться, и уже вместо отдельных хлопьев снега принялась мести метель. На дисплее вспыхнуло оповещение о задержке страта. И, просидев немного в машине, он увидел, как одна за другой машины возвращались к ангарам.

Он поехал следом за ними и вышел. К нему подошел Энри. «Гонку переносят, погода утихнет, тогда начнут выпускать». – «Долго ждать?» – «День, два, три, неделю – неизвестно», – пожал плечами. «Странная гонка получается». Посматривая на него из-под черного шлема, произнес: «Все ради шоу. Скажите шефу, может, он отменит распоряжение, но я сомневаюсь. Он после вашей пропажи пилотов чуть не забил прикладом автомата. Еле оттащили от них».  – «Так пусть камеры установит на мою машину, видно будет лучше». Энри улыбнулся: да, они и так стоят пишут вас двадцать четыре часа, пока вы в шлеме, даже в номере есть несколько камер». – «А я думал, что за светильники такие, которые не светят, развешаны по номеру?» – «Я смотрел случайно оставленный список программ, так будут показывать почти все, что с вами связано. Даже записи, как вас нашли. Господин как чуял, что, когда выкупил договор, приказал открыть все ангары на базе и проверять их раз в неделю».  – «Я и не знал, что так все серьезно». – «Еще бы, ведь вы первый и единственный, кто смог пройти. Сейчас условия мягче, чем когда вы выступали. Тогда ведь произошла не только ваша победа, но и дочь тогдашнего главы пострадала, и ее вынесли, но больше никто не видел ее». Гриша покачал головой: «Я не помню ее, отрывки всплывают, но это вообще не связано ни с кем». – «Может, пойдете к себе в номер?» – «Нет, я тут постою, тут хорошо и как-то легче, чем в стенах быть, они давят на меня».  – «Про родных ничего не вспомнили?» – «Если бы я хоть кого-то мог вспомнить». – «Даже когда мама к вам приходила, вы ее тоже не узнали?» – «Нет, даже эмоций никаких не было при ее виде. Неприятно было, что женщина плачет, но она была чужая для меня». – «А отец приходил?» – поинтересовался Энри. «Нет, та женщина сказала, что он погиб. И про какого-то Джорджа все говорила. Но я так и не понял, о ком она.