День, когда он вернулся

А зачем ты так интересуешься у меня, все распросил?» – «Да мне врач ваш лечащий поручил все расспрашивать, и каждый день, он сказал, что могут провалы быть по тем воспоминаниям, которые вы помните». – «Тебе не машины надо делать, а головы людей тогда», – улыбнувшись, ответил Гриша. Но его улыбку не увидел его собеседник под маской. Энри снял кепку и, погладив черные, словно смоль, волосы, сказал: «Все же привык я к солнцу, тут не так жарко, как я люблю». – «Тут вообще нежарко, но, знаешь, я в первый раз сегодня обратил внимание на хлопья снега».

Энри достал блокнотик и что-то записал в нем. «Мои сны записываешь, я же не Нострадамус». – «Да нет, это я для себя, запись разговора все равно передам врачу». – Все так серьезно, но время тянется очень долго». Энри заметил переменившуюся интонацию и вспомнил предостережения врача, чтобы избегали разговоров про пещеру. «Я сейчас спрошу, может, выпустят вас, подождите меня тут, я быстро». Развернулся и легким бегом побежал в главный ангар. Спустя десять минут он показался из ворот и, что-то говоря по рации, направился к нему. Снег нападал на плечи, хоть они не были заметны практически на комбинезоне, но он стряхивал хлопья. И, наблюдая за ними, что-то в голове стало словно стрелять. Снял шлем и упал на колени, взял голову в ладони, давил на нее. Стоящие немного в отдалении от него участники и обслуживающий персонал увидели его состояние. Энри увидел, что он упал, подбежал к нему. «Что с тобой? – и крича по рации: – Срочно врача на четвертый участок». Потушил рацию и стал осматривать зрачки. Гриша уставился в одну точку и, сжимая голову, у него изо рта шла пена, стало плохо, и зрачки глаз зашли за веки. Упал и потерял сознание. Врач появился и подбегал уже к нему, неся с собой небольшую сумочку с препаратами. Следом летел Рерих, обогнал врача и подбежал к лежавшему без сознания. Держа руку на вене, стал нащупывать пульс, но пульса не было. Доктор подбежал уже и, не успев отдышаться, открыл чемоданчик. «Пульса нет», – сказал Рерих. Доктор молча достал шприц, вколол в вену иглу и ввел три кубика. «Сейчас очнется, ему недолго осталось, год максимум». Положил шприц в чемоданчик и взглянул на Рериха. «Год максимум, вы это слышали?» Рерих не смотрел на него, а сидя на корточках возле пилота, держал его за руку. «У него мозг мертвый, он ничего не вспомнит, и будет чудо, если он вообще сможет говорить после инсульта. И их у него было с десяток. Я за то, чтобы снять его с гонок».