Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе

Король не допустит на своей земле нежити.

– Это не его земля! И мы – не нежить!!!

– А кто тогда? – спокойно спросил я, видя, как все яростнее разгораются зрачки барона. Тем самым красноватым светом, который не понравился мне в его ауре. – Люди? Уже нет – вы никогда ими больше не будете. Бессмертные? Увы, и это неправда, потому что хоть вы и менее подвержены воздействию внешних факторов, но разложение никого из вас не минует. Это неизменный процесс, сопутствующий воскрешению мертвого тела. Поэтому я не совсем понимаю, на что вы надеетесь и почему так упорствуете в своих заблуждениях.

Барон скрежетнул зубами и, кинув на недобро заворчавшую супругу выразительный взгляд, снова оскалился.

– Я все еще жив!

– Боюсь, что нет, – так же спокойно отозвался я, бесстрашно глядя ему прямо в глаза. – Не знаю, правда, с чьей помощью вам удалось воскреснуть, но это был не самый умный поступок с вашей стороны. Тем более проведенный ритуал не вернул вам ни дочери, ни супруги. И вряд ли настоящая Лютеция согласилась бы на такую подмену.

От моих слов у некроманта лицо пошло самыми настоящим трупными пятнами, которые до этого момента искусно прятались под наведенной личиной. Его кожа посерела, потемнела, глаза поблекли и потускнели, не в силах больше скрывать трупную матовость. На правой щеке обнажилась глубокая рана, видимо, оставленная каким-то особенно протестующим крестьянином. А на левой руке куда-то исчезло сразу два пальца.

Впрочем, это было уже неважно: аура, в отличие от лица, все равно не умеет лгать.

Так что я с самого начала не сомневался в том, кого именно вижу. Да и не стал бы обычный некромант таиться до полуночи: дневной свет нам не помеха. А вот полноценный лич, набравший неожиданную силу, успевший создать свою собственную армию, еще не слишком опытный, но, судя по всему, крайне упертый, это действительно проблема. И немалая.

Пока «живы» его «птенцы», сил у некроманта всегда будет в достатке. Они будут подпитывать его до тех пор, пока не перестанут шевелиться или пока не погаснет искра вложенной в них магии.

А у нашего ополоумевшего барона «птенцов» накопилось немало. Будет невероятно трудно его достать, не уничтожив перед этим результаты его ранних опытов.

Быть может, если бы дело действительно обстояло так, как он мне тут слезливо поведал, я бы, вероятно, не тронул это милое семейство. Все-таки личное горе – есть личное горе. Его следует уважать и прощать некоторую неадекватность людям, потерявшим близких.