Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе

Мы подождем вас внизу. И, будьте добры, поторопитесь, а то мои «птенцы» скоро заинтересуются поднятым шумом и наверняка захотят попробовать вас на зуб.

С этими словами я отвернулся и спокойно прошествовал в холл, до самого последнего мига слыша за спиной подозрительную возню, раздраженное рычание и приглушенную ругань, долженствующую обозначить всю степень возмущения моего невезучего коллеги.

А я что? Я ничего. Иду себе тихонько, никого не трогаю. Даже не бормочу под нос о том, что молодежь нынче стала на редкость невоспитанной.

Я же не виноват, что умертвие взорвалось аккурат рядом с мастером Лиуроем. И уж тем более не моя вина, что в нем оказалось так много жидкого дерьма, это я про умертвие, разумеется. Не про нашего недовольного мага.

Я вообще, можно сказать, ему жизнь спас! Меня ж к награде за это надо представить! И вовсе не специально та лужа вдруг загустела, став клейкой, как смола. И каблук у мастера поехал, разумеется, сам по себе.

И те зеленые сопли я ему на уши ни в коем случае не навешивал! Не говоря уж о том, что затылком он хряснулся абсолютно самостоятельно. Целых два раза подряд.

Правда, господину графу не надо волноваться по данному поводу: на уровне интеллекта это никак не отразилось. А если и сложились мои пальцы в какой-то момент в неприличный жест, так это ж просто защитная реакция. И вообще, я не понимаю, почему все смотрят с таким подозрением!

– Господа, – церемонно поклонился я, проходя мимо нанимателя и старика-слуги.

Затем ненадолго обернулся, перехватил вопросительный взгляд одного из зомби и благожелательно кивнул.

– Охраняйте проход. Если кто появится – задержите.

Зомби невнятно квакнул в ответ и, лихо отдав честь, бодро потопал к решетке. А я удовлетворенно отвернулся и, не обратив никакого внимания на своих настороженных спутников, без особой спешки скрылся в темноте.

* * *

К арке я спускался, как овеянный славой молодой бог навстречу своим верующим: медленно, с достоинством и с таким важным видом, как будто внизу благоговейно замерла огромная толпа.

Взгляд отрешенный и полный непередаваемого величия. Подбородок гордо поднят. Глаза прикрыты (не так, чтобы я мог споткнуться, конечно, но надо было приглушить неестественный блеск горящих зрачков). Руки в перчатках (да, я успел их надеть по дороге, дабы никого не шокировать) молитвенно сложены на груди.