Времена года. Лирический цикл

Оду пропоём пространству, скажем радостно раздолью:

погуляли нынче славно, а теперь покоя доля

нам нужна – сыскать в оврагах беспокойных атаманов,

побрататься, быть на равных, оставаться вечно пьяным

в безмятежности земного, ветреного чудо-шара,

не желать себе иного капища – родного дара.

Отмыкание земли. Егорий вешний

Дыхание весны свежо, как сама жизнь,

возможно ли пресытиться тобой, скажи?

И обаяние вечнозелёное по паркам

и лесам нарочно разложи —

каждый листок или былинка

уродятся в знак опровержения лжи.

Смерть – ложный, неотложный шаг

к рождению юных зорь,

из пепла холода восставших,

одолевших хилый тлен и злую хворь.

Земля теперь ликует, травами владеет пламя,

зелёный шум идёт, играет кровь цветами,

а в небе распласталось светло-голубое знамя —

символ победы над коварством гиблых дней,

и отблеск солнца рябью на воде дрожит

и с каждым днём сильней

сплетается с волшебным ароматом

сирени, вишен, яблонь —

тени облаков гуляют садом

и затянуть хотят,

околдовать простором новой воли,

и жажда жизни чистой влагой заговорит,

и вторит ликованию природы,

галкой тараторит,

что не удержишь царство буйных красок

в отражении глаз,

а дух наш и не спорит,

взлетает сойкой над раздольем в поле,

и каждый вдох как первый отродясь,

вбирает полной грудью так,

как если б жил в последний раз.

Радуница

Не плачьте, небеса, не рвите душу!

Я так люблю ваш лик умытый,

столь важный и великодушный,

под пеленой вечерних облаков сокрытый.

Во влажности весеннего дыхания

среди листвы нельзя нам раствориться.

Рыданиям внемлю, слышу: слёзам покаяния

приказано намедни на землю излиться.

Ах, милые черты живительного чуда,

подарок бескорыстный – ревность безутешна

предательства по имени Иуда.

Чего там изводится, все мы грешны.

Как можно воплощать в себе две крайности:

следы порока и святости – веками вопрошают,

как можно жить без настоящей радости:

там, где одни находят счастье, – другие погибают.

Писать, ваять в дожде, не требуя отдушины,

в небо смотреть, вдыхать благоухание.

Нет наслаждения от ужина!

Нет утоления для жгучего желания!

Читаем песни строчками и каемся,

найдя пробелы в буквенных обличиях.

И многоточием наполнив их, мотаемся

разорванными стягами – опричники.

Нет повода для грусти – ведь эпохой радости

воспели наше время соплеменники.