Целинная рать

– Я же с накладной! Вам же хроникам водку привез,– кричал Витька, продираясь сквозь огромную очередь, к прилавку магазина, размахивая каким-то белым листком….

Проснулся Сергей в сумерках. По не разобранному дивану, на котором он спал в одиночестве, разбросанной по полу одежды, он понял, что вчерашним его благим намерениям, не суждено было сбыться.

–Пять часов, – ужаснулся он, взглянув на часы. Надо еще хоть часик потерпеть. Маша проснется, тогда труба, до ухода на работу одни вопросы. А чего на них отвечать, если не помнишь ни черта?

Пить хочется, в глотке, будто стадо бегемотов нас….

, натопали. Можно из аквариума хлебнуть. Нет, услышит, вставать не буду, потерплю. Где это мы с Витькой, вчера разошлись? В сознание начали всплывать, какие-то обрывки вчерашних «тренировок»: выпивали в маленьком домике на территории детского сада, потом Витька в песочнице, оторванной от нее же доской, показывал, как надо рыть окоп. И мелькнуло последнее, перед новой волной сна: он сидит в окопе, припав щекой к лопате, изображающей пулемет, выцеливая за домиком Витьку, который в образе врага, кидает в него пустые бутылки, пытаясь погасить «пулеметное гнездо»

– Вставай патриот! Защитник наш ненаглядный! Войска уже построены, команды ждут, – такими словами растолкала его в половине седьмого жена,– вчера чего? К Витьке всем войском, паровоз затаскивали? Пришел весь усталый, голова майкой завязана.

В комнату ползком прополз, идти сил не было. Наверно паровоз сами и к дому подтаскивали?

– А чего, голова-то завязана? – недоумевая, спросил Сергей.

– Не знаю, посмотрела, пробоин нет. Шишка только на затылке, ну в том состоянии, чему тут удивляться. Еще чудо, как до дому дополз.

– Значит, попал все-таки, снайпер долбанный, – мелькнуло у Сергея в голове, пока он поднимался с дивана.

–Машенька, хорошая моя, клянусь! В последний раз, помереть мне, на этом самом месте, – стал он виниться перед женой.

– Дочку напугал, – не обратила она, на его слова никакого внимания.

– Да не пугал я ее ничем, – напрягая память, ответил он.

– Только порог переполз и завыл, как молитву, – прощай доченька. Сам в слезах и соплях, так своим завыванием и дочку до слез довел.

– А чего это я плакал? – не поверил Сергей.

– Ты чего? Ничего не помнишь, или придуриваешься? Ты же уезжать собирался?

– Куда уезжать, – снова напрягся он, пытаясь вспомнить.– Дает. Как куда? На фронт. Вы же кому-то с Витькой, войну объявили. Я и вещи собрала, как ты просил.