За городом. Вокруг красной лампы (сборник)

Но теперь он уезжает на две недели и передает все дела моему сыну, а дел у него множество, и вместе с тем предоставляет ему полную свободу действовать по своему усмотрению. Каково доверие? А ведь он только три года на бирже.

– Всякий может питать к нему доверие. За него ручается уже самое его лицо, – сказал доктор.

– Уж вы скажете, Уокер! – Адмирал толкнул его в бок локтем. – Вы знаете мою слабую сторону. Впрочем, это совершенная правда. Бог наградил меня хорошей женой и хорошим сыном, и, может быть, я еще больше ценю их оттого, что долго был с ними в разлуке.

Мне нужно только благодарить за это Бога.

– То же самое я скажу и о себе. У меня такие две дочери, каких не скоро найдешь. Вот, например, Клара: она изучила медицину и знает ее настолько хорошо, что могла бы получить диплом, и делала это только для того, чтобы иметь возможность интересоваться моими трудами. Но, погодите, кто это там идет?

– На всем ходу и по ветру! – воскликнул адмирал. – Четырнадцать узлов, может, только без одного.

Да ведь это она, та женщина, клянусь святым Георгием!

«На всем ходу и по ветру!» – воскликнул адмирал.

Быстро несущееся облако пыли обогнуло поворот дороги, и среди него показался высокий трехколесный тандем, который стрелою летел по дороге. Впереди сидела Уэстмакот, на ней была надета твидовая матросская куртка цвета вереска, юбка немного пониже колен и штиблеты из той же самой материи на толстых подошвах. Она держала под мышкой большую связку каких-то красных бумаг; между тем как Чарльз, сидевший позади нее, был одет в норфолькскую куртку с заправленными в сапоги панталонами, и из обоих его карманов торчал сверток точно таких же бумаг.

В то время когда оба приятеля стояли и смотрели, эта парочка убавила ход велосипеда, дама спрыгнула с него, прибила одно из своих объявлений к садовой решетке пустого дома и затем, вскочив опять на свое место, хотела стремительно лететь дальше, но племянник обратил ее внимание на двух джентльменов, которые стояли на тропинке.

– О, я, право, не заметила вас! – сказала она и, сделав несколько поворотов ручкой, направила к ним велосипед. – Какое прекрасное утро, не правда ли?

– Чудное, – ответил доктор. – Кажется, вы очень заняты?

– Да, я очень занята. – Она указала на цветную бумагу, прибитую к решетке, которая все еще развевалась по ветру. – Мы ведем свою пропаганду, как видите. Мы с Чарльзом занимаемся этим с семи часов утра. Тут дело идет о нашем собрании.