За городом. Вокруг красной лампы (сборник)

Я желаю, чтобы оно увенчалось полным успехом. Вот посмотрите! – Она разгладила одно из объявлений, и доктор прочел свою фамилию, напечатанную большими черными буквами в конце.

– Как видите, мы не забываем нашего президента. К нам придут все. Эти две милые старые девы, которые живут напротив – мисс Вильямс, держались некоторое время в стороне от нас, но теперь я добилась того, что они дали обещание прийти. Адмирал, я уверена, что вы нам сочувствуете.

– Гм! Я не желаю вам зла, сударыня.

– Вы придете на платформу?

– Я буду… Нет, кажется, я не могу этого сделать.

– Ну, так на наше собрание.

– Нет, сударыня, я никогда не выхожу после обеда.

– О, вы, конечно, придете! Я зайду к вам, если у меня будет время, и поговорю с вами об этом, когда вы вернетесь домой. Мы еще не завтракали. Прощайте.

Затем послышался шум колес, и желтоватое облако опять покатилось по дороге. Адмирал увидал, что кто-то успел всунуть ему одно из этих противных объявлений, которое он держал в правой руке.

Он скомкал его и бросил на дорогу.

– Пусть меня повесят, Уокер, если я пойду, – сказал он, продолжая свою прогулку. – До сих пор меня еще никто не мог заставить сделать что-нибудь – ни мужчина, ни женщина.

– Я никогда не бьюсь об заклад, – ответил на это доктор, – но по-моему, шансы скорее за то, что вы пойдете.

Адмирал только что успел прийти домой и усесться в столовой, как на него опять было сделано нападение. Он, не спеша и с любовью, развертывал номер «Таймс», приготовляясь к долгому чтению, которое должно было продолжаться до второго завтрака, и уже укрепил золотое пенсне на своем тонком носу с горбинкой, как вдруг услыхал, что хрустит песок, и, выглянув из-за газеты, увидал, что по садовой дорожке идет миссис Уэстмакот.

На ней был надет все тот же странный костюм, который шокировал моряка, бывшего человеком старого покроя, так как не согласовывался с его понятиями о приличии, но смотря на нее, он не мог отрицать того, что она была очень красива собой. В разных странах он видел женщин различных оттенков кожи и разного возраста, но он не видел такого красивого лица с правильными чертами и такой прямой, гибкой и женственной фигуры. Смотря на нее, он перестал сердиться, и на лбу у него разгладились морщины.

– Можно войти? – сказала она, показываясь в окне на фоне зеленой лужайки и голубого неба. – Мне кажется, что я вторгнулась внутрь неприятельской страны.