За городом. Вокруг красной лампы (сборник)

Еще никогда ни один дом, где было всегда тихо и соблюдался во всем порядок, не превращался так быстро в шумное место или счастливый человек вдруг делался несчастливым, как было в этом случае. До сих пор он совсем не понимал, что его дочери предохраняли его от всех маленьких неприятностей в жизни. Теперь же, когда они не только перестали заботиться о нем, но сами делали ему всевозможные неприятности, он начал понимать, как велико было то счастье, которым он наслаждался, и он сожалел о тех счастливых днях, когда его дочери не подпали еще под влияние его соседки.

– Вы что-то невеселы, – заметила ему однажды утром миссис Уэстмакот. – Вы бледны, и у вас измученный вид. Вам бы следовало сделать вместе со мной прогулку в десять миль на тандеме.

– Я беспокоюсь о моих девочках.

Они ходили взад и вперед по саду. Время от времени из дома, находящегося за садом, раздавался протяжный меланхолический звук охотничьего рога.

– Это Ида, – сказал он. – Она вздумала учиться играть на этом ужасном инструменте в промежутках между занятиями химией.

И Клара тоже совсем отбилась от рук. Я вам скажу, что это становится невыносимым.

– Ах, доктор, доктор! – воскликнула она, грозя ему пальцем и показывая при этом свои ослепительно белые зубы. – Вы должны проводить свои принципы в жизнь; вы должны давать вашим дочерям такую свободу, какой вы требуете для других женщин.

– Свободу, сударыня, конечно. Но тут дело доходит до своеволия.

– Закон один для всех, мой друг. – И она с упреком похлопала его по плечу своим веером.

 – Я думаю, что когда вам было двадцать лет, ваш отец не запрещал вам изучать химию или учиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Если бы он так поступил, то вы сочли бы это тиранством.

– Но обе они вдруг совершенно переменились.

– Да, я заметила, что они в последнее время горячо стоят за дело свободы. Я думаю, что из всех моих учениц они выйдут самыми ревностными и самыми последовательными, что вполне естественно, так как их отец один из самых горячих поборников нашего дела.

У доктора передернуло лицо от досады.

– Мне кажется, что я потерял всякий авторитет! – воскликнул он.

– Нет, нет, дорогой мой друг! Они немножко вышли из границы, порвав те путы, которыми связал их обычай. Вот и все.

– Вы не можете себе представить, что я должен выносить, сударыня. Это ужасное испытание! Вчера ночью, когда я погасил свечу в своей спальне, я наступил ногою на что-то гладкое и жесткое, что сейчас же выкатилось у меня из-под ноги.