Выдумки о правде

Ну как теперь Акинфию против алтайца либо Гаврилы злодейство учинить? Оно конечно, враг-то рода человеческого силён – горами качает, не то что слабыми сынами человеческими, а только так ему всё потуже будет.

Пришёл в урочный час за алтайцем, а тот опять над полом висит и башкой своей грязной качает. И ведь не подойдёшь к нему! Сила какая-то не даёт – и всё тут! Как заборчик, ровно, возле поставлен.

Заговорил со стариком Гаврила, просил его по-хорошему.

Открыл старик свои узенькие алтайские глазки, в воздухе покачался, потом всё-таки на пол спустился.

Сидит. Говорит Гавриле:

– Плохой человек с нами на Алтай поедет. Сын Демида. Убить тебя хочет.

Вздохнул Гаврила:

– Сам я, старинушка, про то знаю. Что ж, Бог милостив! Авось не случится ничего плохого в дороге.

Старик уставился на Гаврилу, не опуская глаз и будто вовсе не моргая. Гавриле стало как-то нехорошо, тяжело, горячо даже и спать захотелось, а только наверху головы как уголь положен и спать не даёт. Стоит столбом Гаврила, двинуться не может.

Старик махнул сухонькой рукой в сторону Гаврилы, сказал:

– Иди, не бойся. Не поедет он.

И отвернулся.

Взаправду: только Гаврила за Акинфием-то отправился, сказать, что, мол, готово всё, можно ехать, как бежит к нему девка-чернавка из хозяйского дома да и повестила, что занемог сильно Акинфий Никитич. Да что же с ним сделалось, только вот видел: здоров был? А вроде как огонь у него в голове разлился: мечется, стонет, совсем плох Акинфий-то Никитич! Не иначе на охоте застудился, по болотам уток стрелял.

Так не ехать, что ли?

Нет, торопит Хозяин, ехать велит немедля.

Ну, дела! Вот тебе и шаман алтайский!

Стало быть, конные подставы теперь ладить не надо. Ну, для порядку всё же пару подстав Гаврила велел соорудить: на последней они бы с братьями втроём собрались и кучей с алтайцем дальше поехали.

Пока до братьев не доправились, всё пытался Гаврила у старика разузнать, что же он в пещере подземной с Хозяином делал, на что шаманил. Никак! Молчит проклятый старикашка, только моргает. И так пытался Гаврила с ним беседу вести: не сделаешь ли, дескать, и мне того же, что вот с Хозяином-то сладили. Опять молчит, моргает. И чем это его Хозяин-то укланял? Так алтайца и спросил. На этот раз старик не смолчал, ответил:

– Демида больно Ер-суб любит.