Дочки-матери

Ругались всегда, даже зла уже не было, а так, словно для порядка, чтобы форму не терять.

– Клав Семёновна, опять эта пришла, – обиженным шёпотом бросила Галя. Уж очень расстроилась своим мыслям о несправедливости.

– Да ну? А я думала, не появится больше. Чего ей надо-то?

– Гостинцев привезла ребёнку. Придётся чаем поить, не вытуришь теперь. Всё ж подарочки дитю, а я ж мать, как отказаться? Уж такая наглая эта Наташа, кофей требует.

– Глядите, совсем совести нет! Она бы ещё бутерброд с икрой попросила! – всплеснула руками соседка.

 – Королева выискалась. Ладно, отсыплю маленько, у меня баночка есть, мой в заказе принёс. Может, кофе выпьет, да ещё денег даст.

– Ой, не знаю я! Пришла к ребёнку, так взяла бы да погулять сводила. Будто у меня дел нет – сидеть лясы точить.

– Ты, Галя, не будь дурой-то, – Клавдия бросила взгляд на замершую от любопытства старушку и вытащила собеседницу за рукав халата в коридор. Там в полумраке заставленного коридора, притиснув Галину в угол и напирая на неё пышной грудью, торопливо зашептала:

– Не будь дурой, говорю! Раз она к девчонке расположена, так свою выгоду поимей.

Скажи, мол, на больничном сижу, дитя не на кого оставить. Помогите по-родственному. Пусть заберёт девку-то на выходной – и тебе облегчение. Мужики народ такой: долго ломаешься – враз другую найдёт.

Галя согласно кивала, морща мягкий лоб, словно прилежная ученица. А чего ж, Клавдия Семёновна человек опытный, значительный и, говоря откровенно, не так давно вдруг да проявившая участие и интерес к такой неприметной по всем статьям соседке.

Чего скрывать, Галине это польстило. Значит, не такая уж она незначительная фигура, коли сама Клавдия, что верховодила в квартире, взялась её опекать.

Наталья сидела на краешке стула, никак не могла избавиться от ощущения, что всё в этой унылой комнате грязное и липкое. Брезгливо оглядела чашку, в которую хозяйка налила кофе из крошечного кофейника, словно заварку, и щедро долила доверху кипятком.

Такой бурды она не пила со времён детства. Хотя тогда она вообще кофе не пробовала. Бурдой была залитая кипятком по нескольку дней заварка. Наташа вздохнула, поправила уложенные в высокую причёску волосы.

– Галя, а… что у вас с Андрюшей… как у вас вышло?

– Ну-у-у, что уж скрывать, Наташенька, – протяжно загнусила Галина. – По глупости, по молодости, как у всех бывает, знаете?

– Не знаю, – бросила Наталья. – Оттого и спрашиваю.