Семмант

Даже с Натали, первой и единственной официальной женой, мы держали средства в разных банках, не имея понятия, кто сколько тратит. И вот, Семмант – он теперь внутри моей столь прочной, пусть невидимой оболочки…

Конечно, это прибавило сокровенности. Мы будто строили общий мир, борясь с невзгодами, подстерегающими снаружи. Можно было сказать, мы по-настоящему заботились друг о друге, я даже думал порой, нет ли здесь неувязки – в имени, в слове, в ощущении естества? Но после понимал: нет, я перегибаю палку. Даже и в моих фантазиях всегда есть где сказать себе – стоп!

Тем временем он становился увереннее с каждым днем.

Меня удивляла его тактика, но, судя по результату, она была хороша. При неизбежных потерях он замирал на время – мне казалось, в некотором конфузе. Но и тут же справлялся с собой, вновь принимаясь за дело – без сомнений и излишней робости. Бывало, что он бил в ту же точку, будто пытаясь что-то доказать. И доказывал – чаще, чем наоборот.

Я лишь покачивал головой, с моими нервами такое было бы не под силу.

Электронный разум, искусственный мозг… Право же, рефлексия – не его недостаток. Что ж до достоинств, я не называл их вслух.

Не называл, ибо знал, что удача капризна и нестойка. Спугнуть ее – нет ничего проще. Как и все, имеющие с ней дело, я стучал по дереву, плевал через плечо, шел на прочие ухищрения, призванные помочь. Но и все же это случилось – везение покинуло нас. Или, может, дело было вовсе не в нем.

Так или иначе, серия побед Семманта прервалась – и на том завершилась.

Он зашел в тупик – как-то сразу, потоптавшись на месте день или два, когда рынок неистовствовал в движении. Потом сделал пару ошибок, затаился, замер. И – больше не возвращался к былой активности, к лихим наскокам. Окопался в дальнем тылу и откровенно медлил.

Я тут же понял: что-то не так. На поле будто выпустили другого игрока. Но на обратную замену не приходилось надеяться – это был он, Семмант, и он стал иным. Наверное, с его точки зрения, в этом состоял прогресс. Но я-то знал, что мы в потенциальной яме.

В точке минимума энергий, из которой нет хода – без мощного дополнительного толчка. И толчку, к сожалению, неоткуда было взяться.

Робот не ленился, но от его смелости не осталось и следа. Метроном стучал как бешеный, процессоры трудились без устали, однако в результате ничего не происходило. Множество сомнений – ввиду множества вариантов – эффективно блокировали механизм выбора.

Вскоре он практически перестал совершать сделки.