Сиреневый бульвар. Московский роман

Леша с Олей меня ругают, говорят, последнее здоровье там, в темном царстве оставишь. Я сама не рада. Нас отец бойцами воспитывал, но система неодолима. Видно, принять мне позор. Я уж смирилась, может, условно отделаюсь, прежде незапятнанной была. Думала, на суде расскажу все, как есть, теперь поняла, бесполезно. Из библиотеки ушла, тоже с директором поругалась. Такая изворотливая аферистка. Двадцать лет всех «дурила» вместе с начальством от культуры. К примеру, вместе с центральной библиотекой и филиалами числится шестьдесят сотрудников, а реально сорок.

За остальных, она по липовым трудовым зарплаты брала себе. И все об этом знают и молчат. И что бы она ни делала в своей вотчине, какой ремонт или мероприятие, с каждого государственного рубля половину в свой карман. Конечно, делилась со всеми, с кем нужно. Коммерческое предприятие за государственный счет. А зачем? Завидную жизнь устроила себе и детям. Остальные мрази не умеют жить.

Уходила, глядя с тоской на зимний сад, фонтан, диваны, кресла, ковры. Конференц-залы, кабинеты, кухни, думая о замерзающих бездомных.

Говорила им, давайте спасем хоть несколько человек.

– Что ты пристала к нам, ненормальная, здесь же библиотечный фонд, хранилище, мы за него отвечаем, материальные ценности.

Увещевали.

– Ты не права, у библиотеки другое предназначение. Бомжи грязные, больные, грубые и неприятные, во что превратится вся эта красота и чистота. В сонном царстве, – добавляла я.

– А сколько я просила открыть на сайте страничку о творчестве наших читателей: о тех, кто печет и вяжет, сочиняет, поет.

Какое там, читателей отваживали любыми путями: и резкостью и неучтивостью, и неприкрытой грубостью, вызывающим тоном. А когда кто-то жаловался, присылал на сайт свое недовольство, живо все удалялось.

Когда на Украине началась гражданская война, предлагала в пустующих помещениях устроить хотя бы по одной семье в каждой библиотеке. Меня возненавидели.

– Ты у себя в квартире приюти, добрая нашлась за счет государства.

– Иногда думаю, что у меня за характер? Неужели, я такая правильная.

Про себя она-то знала, Лешку отбила. Вот весь сказ. Неприглядная история. До сих пор корит себя. Влюбилась, как школьница.

– Бывает такое, «прошибет чувство», – говорил отец, когда она ему историю любви выложила. Запал ей Лешка в душу.

– Такой замысловатый, все хотела разгадать, от чего грустит, когда другим смеяться хочется. Обнимет, с таким трепетом, словно, правда любит. Хорошо, что от той бабы детей не было.