Мальчишка-командир

И хотя лицо его было серым от долгой дороги и утомительной, не радующей работы, отец все равно улыбался и говорил:

– Ну, пороховая твоя душа, что там произошло – выкладывай!

Аркадий, счастливый тем, что можно все рассказать, торопился:

– Я прочитал «Жакерию»…

– Кто ее написал?

– Я теперь запоминаю писателей – Проспер Мериме. Он из Франции. Но главное, папа, мне опять пришлось подраться.

– Каждый раз одно и то же.

– Не одно. Я не виноват. Я вышел просто погулять. А Гринька с Андрюшкой начали закапывать в песок живого котенка.

Он мяукал и не хотел. Я закричал: «Что вы делаете! Вас бы так!» Они сказали мне нехорошее слово. Я стал котенка у них отбирать. Они не давали. Я все же отобрал и принес домой. А теперь они говорят, что это их любимый котенок и я его украл.

– Не беспокойся. Я поговорю. А сейчас возьми книжку, сядь рядышком со мной и почитай ее, а я часок вздремну.

Пока Аркадий ходил за книгой, Петр Исидорович успевал прилечь на диван и заснуть. Мальчик сначала просто сидел и смотрел, как он спит, потому что успевал соскучиться.

Постепенно Аркадию делалось спокойно. Он знал: теперь все опять встанет на место…

«Мой лучший друг – папа, – писал Аркадий в новой чистой тетради. – Я знаю, другие мальчики, если напроказят или случится неприятность, стараются свою вину и ошибки скрыть. Я от папы не скрывал ничего. И как бы я ни был виноват, папа никогда не ругал меня, а только говорил: «Худо, Аркаша, худо!» – и это было для меня самым большим наказанием».

…Когда Наталья Аркадьевна возвратилась утром с дежурства, она застала Аркадия спящим за столом.

Перед ним мерцал фитилек керосиновой лампы, в которой выгорел весь керосин.

– Аркаша, – встревожилась Наталья Аркадьевна, – почему ты спишь одетый, за столом?

– Мамочка, ты уже пришла? – обрадовался он, с трудом приоткрывая веки. – Это я писал сочинение и нечаянно заснул.

– Тоже мне сочинитель нашелся! – улыбнулась Наталья Аркадьевна. – Поди умойся, попей чаю и беги в школу. – Она поцеловала его в лоб, испачканный чернилами, сняла пальто и пошла будить Галочку, которой пора было в гимназию.

Когда Аркадий прибежал в училище, то выяснилось, что Галка заболел, но прислал записку, чтобы сочинения ему принесли домой. Неделю Галка не приходил, и все уроки перепутались: вместо словесности – закон Божий, вместо закона божьего – естествознание. И, ввалившись однажды с обшарпанным глобусом в класс, Аркадий увидел Николая Николаевича: теперь уже географию заменили словесностью.