Колесо обозрения. Рассказы

Получается, он точно так же шел здесь год назад примерно. Выходит, целый год он никак не может вернуться домой из этого города. Ведь прошлым летом его тоже побили на вокзале, он тогда тоже не смог уехать (в поезд не пустили) и Жанка повела его как раз по этой самой теплотрассе к Пресному. Ой, как всё скверно!

Василий встряхнулся, ударил себя кулаком по затылку, надеясь вытряхнуть из головы тяжкую мысль, шагнул вперед, однако вновь остановился, не пройдя и нескольких шагов.

Солнце уже исчезло, теперь светило остывающее небо ровным розово-серым свечением, симпатичным и безнадежным.

Еще один напрасный день погас, а Вася стоял и медленно избивал трубу ногами. Потом, присев, бил кулаками и локтями, вколачивая в жесть недавно выдуманные слова. При этом он почти кричал:

– Убить… город! Утопить… город! Растворить… город! Замочить… город!

– Как же так: «утопить-убить-замочить»? – пугающе вкрадчиво поинтересовался глухой низкий голос откуда-то снизу, из темноты под трубой. – Сам-то как выплывать будешь? У тебя и лодки-то нет…

– Кто ты? – ужаснулся Василий.

– Своих не узнаёшь? Это самое. Разувай, давай, глаза и сюда плыви, золотая молодёжь. Вам бы только песни петь ваши дебильные. А деду Лёше помочь? Деда Лёша старенький, надо ему помогать, – иронично прокряхтел приближающийся силуэт, визгливо сморкнул и крепко закашлялся.

Громоздя на трубу два тяжелых брикета, постоянно отхаркиваясь и кашляя, к Васе неуклюже карабкался Пресноголовцев.

– Пресный? Ура! А я к тебе иду, – радостно шепнул Василий.

– Ура, ура… Подтяжки вот новые купил неудачные, режут. Все подмышки в рубцах, а ношу только день. Может быть, ватина подшить? А? Так потеть тогда будут. Как ты думаешь, подшивать или так разойдутся?

– Как, разойдутся?

– Ну, растянутся, в смысле…

– Растянутся, растянутся, Пресный, конечно же, растянутся, – ликующе крикнул Василий. Появление простого человека с простыми словами в тихом пространстве жутких мыслей обрадовало его до восторга.

Можно было переставать думать!

– Не ори, Васёндра, слышу. Это. Вот подышим и пойдем. Книжки надо допереть, я их тут уже неделю ношу, – отдуваясь, проговорил дед Лёша.

Повалившись набок, старик пыхтел и придвигал поближе к себе упирающиеся книжные стопки, перевязанные бечевкой.

– Допрем. Они тебе зачем?

– А зачем людям книжки? Это самое. Читать!

– Ты их где зацепил?

– Там. За железкой, в лесу. Там это. Слышь, пионерлагерь мой раньше там был.