Хождение в пятую власть

– Ну вот, уже в блудницы записали, – поджала губки в куриную гузку секретарша, промакивая распунцевевшее лицо носовым платком.

– То есть поглядывать можно, а трогать ни-ни? – Акулич кинул на нее взгляд искристый, как дуга Вольта.

Я продолжил мысль.

– Однако мытари и блудницы первыми попадают в рай.

Федя довольно крякнул:

– Я смотрю, ты в курсе содержания святых книг.

– Никакие знания никогда не бывают вредны: им всегда найдется применение.

– Даже столь дурацким, как твои? – похоже, Галкина на меня обиделась, и физиономия у нее стала такой кислой, что хоть чай с нее пей вместо лимона.

Встав напротив, она пытливо всматривалась в мое лицо, будто надеясь найти в нем признаки слабоумия. При этом кофточка на ее груди так туго натянулась, что круглые желтые пуговицы, смахивающие на жемчужины, казалось, вот-вот отлетят и словно картечью расстреляют меня. Двигая челюстями с меланхоличной неторопливостью, как корова на лугу, она пережевывала бутерброд. В такт их движениям качалась высокая прическа крашенных волос.

Природа, выпитое и безделье…. Забирая все остальные запахи, в воздухе одуряющее пахло сосной, прохладной водой в лесном сонном озере, чем-то соленым и свежим, как морской прибой. Но даже на природе люди остаются людьми, несмотря на многие запреты, что висят над ними в обществе. И уверен – не все желают, чтобы их маленькие грешки знали окружающие. А мне совершенно ни к чему эти тайны.

Я был когда-то женат и, пройдя сквозь этот ад, ценил женщин весьма недорого – так что, усилив сарказмом, вернул ей усмешку:

– Сожалею, что неправильно понят.

Я совершенно нелюбопытный человек и готов в одиночестве посидеть, пока вы сходите в номер.

– А? – Федя на мое предложение подскочил даже.

Желание распирало его изнутри, словно он проглотил воздушный шарик.

– И не мылься даже, – Галкина махнула рукой. – Сегодня оба шефа будут – старый и новый. Я ломаю голову – кому первому дать?

– Дева Мария и святые апостолы! – возопил Акулич.

 – Это мода такая – начальству давать? А как же друзья? Да таких как я – один на весь мир!!

Секретарша и бровью не повела. От нее так и несло предвкушением скорых неприятностей. И даже аромат духов ее наполнен сильным и едким запахом беды, в котором и боль, и бессилие, и отчаяние несбывшейся мечты.

А вот Федяка улыбался ласково и очень по-доброму. Хотя было видно, что поселившийся внутри его пузырь желания начал сдуваться.