А я до сих пор жива. Исповедь особенной мамы

Меня прости, мой младший сын.

Ты не единственный. Один.

Ты, мной по – прежнему, любим,

Мой кареглазый не блондин.

Мои сыновья и я – это было одно целое и неделимое. Я их отлично чувствовала всегда, как и они меня. Иногда мы с Дениской оба видели в парнишках нашего Димку, причём одновременно: то куртка такая же, то походка очень похожая, то разворот головы… И наша Шурка, наш преданный черныш, кидалась к молодому человеку и заглядывала в лицо, тоже искала Димку, если видела в нём похожего. Приходилось извиняться за её собачью беспардонность.

На редкость, все относились с пониманием. Не кричали, не злобились. Вероятно, видели мои глаза, которые всегда полнились слезами, едва произносила имя старшего сына. Спасибо тем, кто был так терпелив к чужой маме в её горе.

Ты сбил себя на самом взлёте,

А я корю себя, корю.

Везунчик – мальчик, где ты? Что ты?

Тебя по-прежнему люблю.

Я вспоминаю всё, что было:

Твой первый шаг и первый смех…

А сердце в инее застыло:

Ты был со мной, теперь вот нет.

Твои глаза – девчонок зависть.

И руки сильные твои.

Но ничего мне не исправить.

И не вернуть. Не изменить.

*

Ты так нелепо, мой родной, ушёл.

И я не знаю, как мне с этим быть?

Ты смерть свою случайную нашёл.

Мне с этой болью весь остаток жить.

Не сберегла, ведь ты уже большой.

Сам выбрал путь. Считал себя счастливым.

А обернулось всё, лишь горем и бедой.

И жизни нет во мне. Пустынно и постыло.

Моя нить с Димкой крепко держала меня.

И никто мне был не указ. Только – только всё случилось! И никакие уговоры… Надо «отпустить… Как «отпустить», если я не могу осознать, что сына нет на Земле?

Не пережить! Не передать!

Как можно чувствовать потерю…

И это может только мать.

Вот сына – нет. А я НЕ ВЕРЮ!

Наша Шурка была со мной. Она крепко запомнила дорогу к сыну. Всегда ходила и хожу к нему пешком. Это около 1,5 часов пути: город, лес. Мимо того памятника молодому человеку…Теперь одна. Или с Шуркой.

Уже есть к кому… К старшему сыну. Горечь петлёй, как и раньше…

Винила себя. Очень сильно. Могла же уговорить, настоять, запретить, в конце концов. Тогда я не понимала, что не могла. Это только его судьба. Такая судьба, но только его, моего мальчика, моего старшего сына.

Прости меня, мой мальчик, тебя не сберегла.

Теперь твоё пристанище лишь мгла и тишина.

Каким ты был счастливым и солнечным каким!

Прости меня, мой милый. За всё меня прости.