А я до сих пор жива. Исповедь особенной мамы

Вышла и оказалась прямо перед скромным холмиком, под которым и покоилась моя мамы. Очередное потрясение. Не от того, что, наконец-то, нашла. Нет! От того, что увидела. Убогий крест из плохо обструганных досок. На нём табличка и сделанная от руки кривая надпись. Сын, получивший колоссальное наследство, пожалел денег на достойное оформление захоронения нашей матери. Я позвонила этому «сыну» прямо от мамы.

На мои возмущения он ответил просто:

– Ты уже забрала всё, что хотела. Вот и займись своей матерью. А на твоего сына мне плевать.

Удары под дых. В таком коротком разговоре. Где-то читала, что злой человек тебе простит зло, а вот добра никогда не простит, которое он от тебя получил. Вероятность этого подтвердилась ещё раз.

После развода с мужем, я усиленно занялась бизнесом. 90-е годы. Моих денег вскоре стало хватать на моих детей, на мою маму и на семью брата. Избалованный мамой Андрюшка – Андрейка – брат не умел и не мог содержать свою семью, где росли уже две дочки. Родные же. Как тут не помочь? А зависть проявлялась у него уже тогда.

Видела. Но он был младший, а потому делала вид, что не замечаю ничего. Нас обоих родила одна мать. Родной брат? И врагу не пожелаешь такое услышать. Выплакав свою безысходность, оставив для мамы цветы и открытку, вернулась домой.

Немецкий столовый сервиз на двенадцать персон и тома Большой Советской Энциклопедии – о маме память. Это всё, что я хотела и что забрала. Мамины подарки при её жизни.

Судьба не давала мне продыху…Слова Ницше. Вот и делайся сильнее.

Не сломало же. В очередной раз. Сколько их ещё будет. Кабы знать.

Фатальность бытия всего.

Непредсказуемость извечна.

Не изменить мне ничего.

Мы все уходим как-то в Вечность.

Не принимая выбор твой,

Корю себя, твою беспечность.

Глаза зелёные со мной.

Несут любовь, надежду, нежность.

Мой старший сын, мой пилигрим,

Опять все даты вспоминая

Мне снишься ты совсем один.

Я за тобой хожу по краю.

Не надо мудрости большой,

Чтобы понять, что жизнь не вечна.

Ты – Ангел там, я здесь изгой.

Судьба совсем бесчеловечна.

Нас разделила, раздвоив.

И я живу с открытой раной.

Что по – живому – не зашить.

Как больно быть без сына мамой.

Как мне не хватало моего старшего сына. Его слов. Его рук. Его голоса. Его умных и смешливых глаз. Как же одиноко молчалось, рыдалось, горевалось. Безысходность и безнадёга – мои «подруги» с приставкой «без», которая означало одно: я – мама без старшего сына.