Проклятие королей

Разве я не прав, мастер Рэйш?

Я снова покосился на притихшую нежить:

– То есть ты лишил его законной добычи только потому, что тебе показалось это более правильным, чем тот факт, что он их честно нашел и так же честно проглотил? Хорошо, допустим. Чем это будет грозить моргулу, ты знаешь? Здоровенной голодной сущности, которая по твоей вине осталась сегодня без сил?

– М-мастер Рэйш! – пораженно воскликнул юный маг, совершенно не ожидая от меня таких вопросов. – Но это ведь нежить!

– И что? Когда ты его сюда призвал и велел отдать все, что он имеет, ты об этом вспомнил?

– Ну… нет.

– Сколько, по-твоему, он протянет во Тьме без пищи?

– Мастер Рэйш, я не понимаю… – окончательно растерялся мальчишка.

– Сутки, – безжалостно добил его я. – Максимум двое, если только он прямо сейчас не отправится искать себе добычу, которую уже завтра ты снова можешь попросить отпустить. Моргул, конечно, мертвая сущность, но если бы мы находились в реальном мире, я бы сказал, что ты его приговорил.

Ровно в тот момент, когда приказал отпустить эти души.

Роберт часто заморгал, перестав понимать, что именно я хочу от него услышать. Растерянный, искренне верящий, что совершил доброе дело, и абсолютно не видящий другой правды, помимо той, что мне сейчас показал.

Я присел перед ним на корточки и, поманив моргула, указал Роберту на него:

– Ты в курсе, кто его создал?

– Фол, – прерывисто вздохнул мой не по годам мудрый, но местами все еще нерадивый ученик.

 – Наверное.

– А для чего Фол это сделал?

– Я… не знаю.

– Хорошо. Тогда зачем, по-твоему, на темной стороне вообще существует нежить? Кто они? Или что они такое?

– Души? – нерешительно предположил Роберт.

– Конечно. Старые, грешные, уродливые, но все же самые обыкновенные человеческие души, которым не нашлось места в свете и которые веками обитают здесь… для чего, ученик?

У Роберта расширились глаза, и он ответил:

– Искупление…

– Правильно.

Все они ждут искупления. И моргулы, и гули, и вампиры, и даже демоны. Так устроен мир. И так решили боги. Но для каждого искупление свое. Кто-то умирает в наказание и назидание остальным, а кто-то, наоборот, их пожирает… сейчас перед тобой находятся и те и другие. Скажи: ты вправе решать, кто из них достоин перерождения, а кто его еще не заслужил? Кто из них виновен, а кто уже отстрадал свое?

– Нет. Не думаю.

– А я?

– И вы, наверное, нет.