Пересказы

Говорят, ее когда-то рассказывал прихожанам архимандрит Павел (Груздев)

Ехал как-то архиерей по морю на Соловки, в монастырь. Справа по борту островок каменистый маячит. Кто-то из местных пальцем в сторону островка показал и сказал, что на нем три святых старца живут. Архиерею любопытно стало, велел шлюпку на воду спустить. Перебрался в нее со своими приближенными, и погребли они к тому островку. Подошли к берегу. Островитяне архиерея с поклоном встретили, привели к своему шалашу, усадили на бревнышко.

Владыко их перекрестил и сразу с вопросом:

– Ну, люди добрые, рассказывайте, кто вы такие, как долго здесь отшельничествуете?

– Долго ли не знаем, но лет двадцать или тридцать, пожалуй, будет. А оказались здесь по промыслу божьему. Рыбачили на море, как вдруг шторм начался, лодку о камень разбило. Мы среди волн взмолились господу и пообещали, что коль дарует нам добраться до клочка земли, то до конца дней своих жить на нем будем.

– Похвально, что от обета не отказались, ну, а молитесь-то как?

– Да какие из нас, владыко, молитвенники.

Помним, что на небе бог в трех лицах, и нас трое. Вот три раза в день и говорим ему: «Трое вас, и трое нас, помилуй нас».

– Ну, это никуда не годится! Читать умеете?

– Что букв и знали, забыли – книг здесь нет, почту не получаем.

– Ну, тогда давайте устно учить, повторяйте за мной: «Отче наш, иже еси…»

Много ли мало ли времени прошло, но архиерей уехал лишь тогда, когда старцы повторили ему всю молитву от начала до конца самостоятельно.

Шлюпка причалила к судну, архиерей поднялся на палубу. Перед тем как идти к себе в теплую каюту глянул еще раз в сторону островка и увидел, что тот весь охвачен ярким заревом.

– Шалаш у старцев горит! – крикнул кто-то из приближенных.

Архиерей приложил ладонь козырьком к глазам, вглядывается вдаль. Что такое? Зарево от острова отделилось и к судну летит, а под ним по воде, аки по суху, бегут три отшельника. Приблизились к борту, кричат снизу:

– Прости владыко, только ты отъехал, заспорили мы промеж собой, как правильнее молиться.

Научи нас еще раз, а то как-бы раздор не случился.

У архиерея слезы на глазах выступили, а в голове мысль бьется: «Как я ничтожнейший из ничтожных посмел этих святых людей поучать? Молитвы и обряды – лишь средства пробуждения любви, а те рыбаки живут ею». Перегнулся он через борт и кричит в ответ:

– Люди добрые, я много молитв знаю, но по морю бегать не умею.